Глава 48

ремя завершило круг в две тысячи лет. И вновь встреча с прокуратором, только теперь уже курагинского района огромного Российского государства.

Когда-то беседа с прокуратором маленькой Иудеи, входящей тогда в огромную Римскую империю, осталась в тайне.

И вот Новое время — беседа продолжилась. Но ход времени ныне другой.

Инициатива встречи исходила от прокурора, ибо от него требовали ответа стоящие над ним инстанции.

Встреча произошла в двадцать третий день октября в здании черемшанской администрации.

«Моя точка зрения, как прокурора района, в каком-то ряде вопросов совершенно противоречива с Вашим Учением, с Вашей деятельностью. Поэтому прошу понять меня правильно без всякой обиды», — предварил беседу прокурор.

«Зачем Вы концентрируете лица с криминальным отношением? Для чего это надо?» — был один из вопросов прокурора к Учителю. Прокурор говорил громким, уверенным голосом.

«Потому что Я люблю их и очень хочу, чтобы они такими не были», — сказал Виссарион.

«Мы тоже любим. Но понимаете: Вы сконцентрировали людей».

«Любовь одна бывает: она принимает всех», — улыбнулся Учитель.

«Это очень хорошо, что любовь. Но Вы понимаете, что курагинский район — это не Санкт-Петербург и не Москва, столица нашей России. Вы понимаете, что концентрируете людей с криминальным прошлым? Я арестовал двоих Ваших верующих за причинение тяжкого вреда здоровью».

«Может быть, они назвали себя верующими? Но Мои верующие такого не делают».

«Как назвали?» — удивился прокурор.

«У нас же не записывают в верующие. Каждый сам решает, хочет ли он быть верующим».

«Почему Вы этот вопрос не регулируете по составу?»

«Он не может регулироваться, это бессмысленно регулировать», — ответил Учитель.

«Но так Вы тогда на Себя крамолу навлечёте».

«Это с самых первых дней началось. И во всём мире это делается средствами массовой информации».

«Вы к нам приехали. Мы сразу Вам поставили условие: соблюдайте закон граждан».

«Верующие соблюдают», — сказал Учитель.

«Вы считаете Ваше Учение правильное, да?»

«По-другому не может быть. Зачем мы тогда говорим?»

«А если я выскажу противоположную точку зрения?»

«Слушаю. Если это конкретно — слушаю».

«И Вы считаете, что Ваше Учение правильное?» — переспросил прокурор после небольшой паузы.

«Исключительно правильное. Это единственная возможность в России встать на ноги, другого пути нет».

«А Вы не ошибаетесь?»

«Нет, не ошибаюсь. И очень скоро это будет достаточно ясно».

«А сколько Вы сконцентрировали населения? Две тысячи или больше?»

«Это только потому, что Я их не призвал. Их десятки тысяч, их очень много, и во всём мире», — ответил Учитель.

«Что произойдёт через пять лет?» — спросил прокурор.

«С чем или с кем?»

«С Вашими верующими».

«Их будет очень и очень много. Здесь будет целая страна».

«Нет. Целой страны-то не будет», — торопился говорить прокурор.

«Я образно говорю. Но их будет очень много», — чуть улыбнулся Учитель.

«Вы в этом уверены, да?»

«Конечно … А в России будет большая проблема. Но Россия с каждым разом будет всё больше видеть эту возможность — хотя бы своим детям дать право быть лучше …»

«А как можно лучше стать?» — два раза, быстрой фразой, повторил свой вопрос прокурор.

«Когда дети перестают болеть и становятся любящими Землю — каждый родитель этого захочет …» — Учитель не договорил.

«Это понятно. Вы посмотрите: учатся дети у вас постольку-поскольку, в армию не желают идти», — прокурор спешил задать свои вопросы.

«Армия никого не развивает. Она только губит, она уродует психику человека».

«Вы позвольте. Там есть страны НАТО, там есть агрессивные государства», — убеждённо сказал прокурор.

«Они очень скоро свалятся со всей своей агрессией, и ничего у них не получится».

«Когда свалятся? Через две тысячи лет?»

«Очень скоро. Сейчас финансовая система лопнет у всех, она уже лопнула. Сейчас финансовые структуры забеспокоились и за рубежом и не знают выхода.

Это будет лопаться дальше. А у них именно на этом всё и держится. Они же тоже любят заработную плату, и, если им не дать её, они ничего делать не будут».

«Вы считаете, что Вы действуете в рамках закона, да?»

«Я действую так, как должно быть у человека».

«Нет, но есть государство, есть государственные законы».

«Государство не учитывает индивидуальность человека, оно даёт некий общий шаблон, под который хочется всех загнать.

Но так не получится. Все будут стараться нарушить этот закон, неизбежно. Это делается постоянно, это делается тысячи лет уже. И если такое соблюдать дальше, то всегда будет стремление, чтобы это нарушить. Это и делается сейчас, делается сознательно».

«Но тогда Вы вообще развалите государство».

«Нет. Должно будет зародиться новое общество совсем иного характера».

«Когда оно зародится?» — скептически спросил прокурор.

«Вот сейчас оно будет зарождаться».

«Вопрос дискуссионный. Невозможно сегодня мусульманину снять с себя тюбетейку … И постричь их под одну гребёночку …».

« …Не получится. Это и не требуется, и не ставится такой задачи. Всё должно быть построено параллельно, остальное отойдёт само. Нельзя сломать что-то, не выстроив другое».

«Все нации и народности научить говорить на одном языке, на русском, да?»

«Они сами придут к этому, и тоже очень скоро».

«И такой нескромный вопрос. Добровольно Свою деятельность Вы не желаете прекратить, да?»

«Так это Моя жизнь. Я могу прекратить её, только закончив эту жизнь. По-другому это не может быть».

«А добровольно?» — переспросил прокурор.

«Уйти из жизни добровольно?..» — спросил Учитель.

«Вы осознаёте, что Вы управляете верующими?»

«Смотря что подкладывать под слово «правление». Я никогда не нарушаю закон Свободы Выбора».

«И ещё такой вопрос меня интересует. Вы же видите, каков контингент верующих?»

«Вижу. Это в основном интеллигенция».

«Интеллигенция. Здорова ли эта интеллигенция?»

«Прекрасная интеллигенция. Это мечтатели, это те, кто в существующем обществе уже жить не сможет. Их задавят, их убьют, они там придут к самоубийству».

«А Вы их не приведёте к самоубийству?»

«Ни в коем случае. Я даю жизнь, а не лишаю жизни. А общество будет лишать жизни, и оно делает это очень успешно».

«Да почему?»

«Это уже не видит только слепой».

«Нет, но я работаю, я тружусь, меня никто не трогает. Я же постоянно … — прокурор немножко потерял слова, потом улыбнулся. — Если можно так выразиться, Вы вошли в историю. А я в качестве кого у вас выступаю? Наверное, в качестве Пилата, да?»

«Нечто похожее есть. Пилат был тоже прокуратор, прокуратор Иудеи. Иудея — это почти тот же курагинский район, — Виссарион улыбнулся. — Представитель государства, силовой структуры, не может быть кем-то иным …»

«Почему? Я же Вас не вызвал в прокуратуру?»

«Я же не говорю, что повторяются те же самые ошибки».

«Я вас не вызвал, я приехал сам. Сегодня я нахожусь в отпуске», — прокурор улыбался.

«Так и Я надеюсь, что всё иначе произойдёт.

Но придётся решать. Всему миру сейчас многое придётся решать. Если Я делаю, Я знаю, что Я встал сейчас против всех. Но Я буду это делать».

«Значит, добровольно Вы не желаете прекратить Свою деятельность?»

«Нет. Это исключено».

«Меня волнуют всё-таки дети, почему я и возвращаюсь к этому вопросу», — сказал прокурор.

«Меня они волнуют очень сильно», — сказал Учитель.

«И сегодня их неопределённая цифра — пятьсот или больше …»

«Их число будет быстро расти, их рождается много. То есть детей будет очень много», — сказал Виссарион.

«Я видел … Один рядом стоит, другой на руках, и ещё ждут рождения. А потом куда мы их девать будем?»

«Да их не надо будет никуда девать. Они будут очень хорошо жить на Земле, они будут гармонично жить …»

«Благими намерениями дорога-то куда вымощена?» — спросил, легко усмехнувшись, прокурор.

«Это неверная идеология. Она препятствует человеку делать благие дела. Ибо он думает: а вдруг она ведёт в ад? Лучше уж делать привычное — то, что наверняка ведёт в ад. И все делают».

«Вы же берёте на Себя ответственность большую. Человек Вы очень смелый …»

«И если вести сейчас правильный, разумный анализ, все увидят, что идёт действительно развитие, а не ухудшение. Надо просто трезво посмотреть. Все же хотят развития. Если сейчас посмотреть с научной точки зрения — брать ли медицинские анализы или ещё что-то научно изучать, — все увидят только развитие.

Я это уверенно гарантирую. Другого не может быть здесь. Если бы было другое, оно уже давно бы разрушилось».

«Вы же всё-таки влияете на семьи?.. Пожалуйста, заводите монастырь — женский, мужской — и сколько угодно проводите Учение».

«Я принёс то, чего нет нигде и никогда не было. Это нельзя измерить шаблоном, который известен в государстве.

И даже попытка закрыть церковь вообще никакой роли не играет, это чисто формальная ситуация. Открывалась-то церковь только для того, чтобы можно было по закону общества где-то проповедовать. Но Я этого уже не делаю, это время ушло.

Сейчас совершенно неважно, будет закрыта церковь или не будет. Движение и жизнь будут развиваться.

Все шаблоны, которые существуют в государстве, неприемлемы здесь ни с какой стороны. Я расскажу много нового — того, чего никогда не было. И Я гарантирую развитие человека, если он пойдёт по этим законам.