Глава 3

Но когда вы активны в своих рассуждениях, активны в анализе происходящего, это очень серьёзно может ускорять ваш рост в творческом созидании. Надо быть строгими к себе и надо быть бесконечно жаждущими творить, и творить как можно лучше.

Вы должны смотреть, рассуждать, спорить на эту тему, должны возникать какие-то дискуссии творческие. Поэтому галереи, которые будут постепенно создаваться вашими руками, станут местом, где вы будете часто собираться поговорить на тему искусства, порассуждать о каких-то работах либо вместе сотворять что-то в едином порыве.

Эти творческие храмы крайне нужны в вашей жизни. Это вам обойти нельзя, это неотъемлемо от вас. Только тогда вы достойно проявите себя творцами, как и было заповедано, — творцами любви, красоты и света.

О творении любви, света Я много сказал, вы будете учиться. А вот о творении красоты мы, может быть, будем ещё говорить …

Ваше созидание, творчество в основном должно строиться на чувствах. Если вы это не поймёте, вы никогда не сможете стать творцами. Вы будете инженерами, научитесь строить, научитесь грамотно скреплять, свинчивать, сбивать. Вы будете строить грамотно рисунки, будете рисовать крепко с точки зрения профессиональных языков, но вы выбросите всё это потом. Это не будет творение, там не будет чувств, там не будет поэзии.

Поэтому законы построения изучают не для того, чтобы ими потом жонглировать, подчёркивать их, их изучают для того, чтобы потом о них забыть, но перейти на язык чувств. И, чувствуя, вы выстроите величайшее.

Каждую линию надо учиться чувствовать. Всё надо учиться чувствовать. Обязательно прислушивайтесь к внутреннему голосу, к внутренним ощущениям, когда вы что-то сотворяете.

И если чувствуете, что натолкнулись на что-то неудовлетворительное, будьте особо внимательными. Не оставьте, говоря себе: ничего, сойдёт. Такого не должно быть. Пробуйте, добейтесь, пока не начнёт звучать дальше. Зазвучало дальше — продолжайте линию.

И так в любом творении: пока не зазвучит гармонично внутри вас каждый участок его, не останавливайтесь. И в этом случае вы проявите свою индивидуальность.

Ибо в этом случае уже нельзя будет сказать, что ваше произведение похоже на что-то, на кого-то, на чьё-то. Да, по технике оно будет похоже. Но это не есть то, в чём надо разнообразить себя.

Разнообразить произведения будет ваш внутренний мир. Когда вы выстраиваете произведение исключительно от своих чувств, оно понесёт вибрацию вашего внутреннего мира.

То есть произведение ваше полностью перенесёт ваше состояние, ваш внутренний мир, ваши ступени, которых вы достигли. В нём всегда можно будет узнать художника независимо от того, как исполнено кистью то или иное действие …

Чувственный уровень очень важен, но где всё строится грамотно, хорошо, живо. Надо пользоваться законами Природы. Вся красота, которую вы наблюдаете, имеет определённый закон. И если вы хотите изобразить красиво, пользуйтесь этим же законом. Добавьте туда свои ощущения, чувства, и появится индивидуальность.

Всё это просто. Поймите этот закон вокруг, изучите его своим взором, головой, проанализируйте его. Там всё есть. Смотрите и учитесь.

А ваши беседы друг с другом просто активизируют ваше внимание, обратят внимание на то, что вы готовы были бы увидеть, но пока ещё не смотрели в ту сторону. И таким образом вы естественно ускорите становление друг друга. Но главное — пытливость, жажда, стремление неугасимое, и вы дадите всплеск!

Теперь надо научиться жить независимо от мира внешнего, о чём мы уже говорили. Но пока активность не столь явно проявлена.

И когда вы окончательно станете жить независимо, у вас приобретётся очень много благоприятных моментов. Ваше творчество способно будет расцвесть ещё больше.

И тогда весь мир пускай знает, что вы творите. Тогда все эти произведения можно запечатлевать в репродукциях, фотографиях и знакомить с ними мир, открывать пред ним врата; чтобы врата эти могли быть всегда заполнены, чтобы всегда через них проходили интересующиеся, жаждущие посмотреть, соприкоснуться, окунуться в этот дух.

Таким видимым проявлением своих прекрасных возможностей вы поможете братьям правильно встать на ноги.

Ибо внутренний мир невидим. Сложно показать окружающим, как вы готовы отнестись к каким-то сложностям вокруг, что вы готовы чем-то пожертвовать. Они пока не будут вас спрашивать, потому что не верят, что вы правильно поступите.

А когда вы покажете, что вы можете делать, где в творении будет звучать ваше чистое сердце, — это другое дело. Против этого ничего нельзя сказать. Это будет активно, явно. И останется только пожать плечами и глубоко переосмыслить очень многое.

Ведь фотографии тех творений, которые вы уже сделали для праздника своей жизни и поставили символами в тайге, попадая к людям мирским, серьёзно меняют их взгляд. Они гораздо серьёзнее начинают относиться к происходящему, лишь увидев то, что вы сделали. Но сделанное — это только ваше начало.

Прекрасного должно быть много, оно должно быть везде. И если в вашу галерею попадают произведения, то попадают только для того, чтобы в следующий раз они заменились на следующие произведения, а эти произведения ушли на руки к вашим братьям, которые в них нуждаются.

Поэтому никаких запасников не надо будет делать. Настоящее произведение должно идти к людям, к тем, кому оно очень нужно. И тогда всё будет расставлено правильно. Тогда ваша жизнь будет чудесна …

Во всём есть звучание. Это помните.

И порой звучание бывает непонятно не только потому, что оно неправильно, негармонично. Есть здесь и то, что человек порой не дорастает до того, чтобы правильно уловить это звучание. Оно настолько может опережать его, что он будет не готов его уловить. И здесь никогда не надо торопиться давать суждения.

Всегда помните о смиренности своей. Ибо смиренный прежде примет сторону объяснения. Если он что-то не уловил, он может просто лишь себе сказать, что, видимо, ещё немножко не дорос до этого, пока не понимает. И подойдёт к тому, что понимает.

Пусть так и будет. Ибо если он растёт, то в том, что он до сих пор понимал, что ему нравилось до сих пор, он очень скоро начнёт видеть недостатки. И он либо подскажет их ближнему, либо, уже учитывая эти недостатки, сам постарается сделать гораздо лучше, без этих недостатков. И так друг другу вы будете помогать, сотворяя новое и более прекрасное …

Вера — это единый Закон, где нюансы могут видоизменяться, но только лишь раскрываясь вам в очередном более точном образе, позволяя вам лучше удерживаться в нужном направлении, твёрже удерживаться.

Не сразу раскрывается вам то, что зрение не в состоянии уловить. Иначе следовать за Этим будет невозможно, хотя и будет показана полная Истина в Её чистом Свете.

Поэтому, как Я сказал, закон развития души человека един всегда, но время от времени какие-то нюансы открываются в той степени, в которой вы способны это фиксировать и которая помогает поддерживать ваше движение именно в одном, правильном направлении.

А вот творчество — это не единый закон. Здесь единый закон только в сотворении правды. Ибо реальность имеет один Закон. Красота, естественно, имеет один закон.

А вот подход к ней, ваша индивидуальность, ваше индивидуальное восприятие её, ваш индивидуальный восторг от неё, ваше желание через это передать свою радость ближним — это всегда неповторимо, имеет большое разнообразие.

И этим вы будете брызгаться друг на друга, окропляя животворящей влагой, утоляя жажду и помогая ближним сотворять ещё большее.

Поэтому в основном ваши книги — это мир искусства. Это не какие-нибудь многосерийные телевизионные интриги ваших братьев, которые никак не могут добиться справедливости. Ищут её там, где её, в общем-то, и не может быть,

Где можно только улыбнуться, сказать: «Ну зачем ломиться в стену, когда рядом дверь? Она открыта — пожалуйста». Что же вы так упорно лезете в эту стену? Нарисовали на ней дверь и пробуете её пробить. Чего ж её там рисовать? Она есть реально, она открыта. Так надо пройти.

Но при этом надо понять, что ты ломишься в нарисованную дверь. И более — признать это перед самим собой. А то ведь в гордыне все доказывают: «Да какая же там дверь? Вот же она! Смотрите, как красиво нарисована!» — но открыть никак не могут. Вот и скребут эту стену, ручку ухватить не могут.

Давайте ходить в открытые двери, они очень простые, они заметные. Хорошо в них смотреть чистым взором, не затуманенным ни гордостью, ни самостью. Смотрите попроще, как дети.

Используйте законы правды, законы жизни. И когда произведение жизненное, в него хочется верить. И когда мастер фантазирует в жизненном произведении, всегда верится в эту фантазию, всегда хочется в неё войти, там побыть и вдохнуть какие-то новые оттенки, которых у вас нет, вы не можете создать их. Не можете не потому, что порой не доросли, а потому, что имеете другую индивидуальность.

И даже равное вам произведение будет вас радовать, потому что там будет другая индивидуальность. Вам захочется туда войти и почувствовать колебания этого мира. Они обогащают ваши ощущения. И их не расскажешь, их надо показать. Ибо самое важное в вашей жизни — это, конечно, ваше зрение, оно играет ведущую роль …

Богатое воображение человека в чём угодно может дорисовать удивительное. Почему Леонардо любил рассматривать трещины на стенах? Там есть подсказки к прекрасным картинам: сюжеты, черты удивительные, красочные, сочные, чудесные. Настолько порой точное изображение, что хоть стенку в рамку вырезай; она, как уже готовая картина, её чуть-чуть где-то подправить.

Сама Природа многое сотворяет, воображение способно добавить очень многое. Человек с богатым воображением прибавит к чему угодно. И к «Черному квадрату» он прибавит всё, что угодно.

Но это не заслуга мастера, это нельзя относить к произведению. Ибо тогда надо относить всё, в равной степени, к произведению: мы подойдём к трещинам на бревне, и там можно увидеть всё, что угодно. Но это не есть творение. Не надо это путать.

Творение — это серьёзный труд, очень серьёзный. И большая сложность заключается в том, чтобы творить жизнь. Это значит быть готовым на критику почти всех, потому что у всех есть возможность сравнивать творение с жизнью.

Ведь художник изобразил жизнь, он претендует на правильность изображения. Значит, все сравнивают: тут неправильно, тут не так. И подсказывающих найдётся очень много. Это хорошо. Надо быть готовым к этому, чтобы постепенно, познав ошибки, подняться выше.

И уже потом входящему останется, просто лишь снять шляпу и быть очень тронутым чудесным творением, где если и есть какой-то недостаток, он на него не обратит внимания. Он поймёт в целом, как это чудесно, как это здорово.

Но к этому надо подойти, не боясь бесконечных подсказок. А боязнь их часто и толкает людей делать что-то такое от себя, где больше проявляется индивидуальность, но не законы жизни. И в этом случае трудно что-то подсказывать: человек так видит, как здесь подскажешь?

Но вы все видите по-своему. Но вы же не есть художники, хотя вы призваны быть художниками. Но это не значит, что вы уже призваны организовывать ближних в этом созидании, вести их и быть вправе показывать им своё творение.

Вправе ли вы показывать — это решает сама жизнь, где, творя, вы постепенно замечаете, что ближним это нравится, и они очень хотят, чтобы это можно было увидеть шире и больше. И они попросят, чтобы это было там, куда они могут прийти и в любой момент увидеть, удовлетворить свои внутренние поиски, ощущения.

Тогда и возникнет выставка, потребность её создания. Но она естественно возникает, а не потому, что у нас есть художники, которые готовы выставить; просто есть художники и по привычке есть потребность, желание выставить.

Произведение будет рождаться самой жизнью, вашими внутренними пожеланиями.

Поэтому, когда будут появляться художники, в творениях которых вы будете нуждаться, у вас должно быть негласно сформировано внутри правильное отношение к ним, ваша забота о них, а не требование, чтобы он поменьше сидел в мастерской и больше участвовал в чём-то (ведь трудно сеять, чего ж он не вышел?).

Если вы действительно видите, что он творит что-то достойное, позвольте ему творить. Потому что этот труд гораздо более серьёзный. Ибо посев требует больше физических усилий, а созидание творческое несёт большую психологическую нагрузку. И, сделав что-то достойное, мастер после последнего штриха чувствует, как правило, сильную усталость, она начинает резко наваливаться, идёт расслабление всего состояния. То есть идёт расторможение всего, что в нём находилось в сильной концентрации. Это очень большое усилие. Если сделать где-то перегиб, то он может заболеть.

Поэтому дайте ему возможность делать, дайте ему возможность просто сидеть на полянке и смотреть на что-то красивое. Ему это очень надо. Не усмотрите в этом лень. Будьте всегда внимательны.

Но помните: всё будет определяться тем, как нуждаются в творениях именно этого мастера его ближние.

Время дальше всё поставит на место. Если художник не способен многое делать, тогда то большинство, которое возникло вокруг, или меньшинство, которое вокруг него возникло, очень скоро поднимется до его уровня. Они догонят его и уже пойдут к следующему творению.

И если художник не будет подниматься дальше, он со временем поймёт: то, что он делает, никому не нужно. Значит, ему надо учиться. И пусть учится дальше, но по возможности заботится и о себе, торопится участвовать в чём-то, что будет приносить ему хлеб. Но такие строгие условия необходимы, чтобы активизировать ваши поиски, ваш труд.

Древность по-своему активизировала мастера. Необходимое ему было доставать очень сложно. За каждую мелочь надо было много заплатить, а деньги надо было зарабатывать. Значит, он готов был исполнить любой заказ. И он подавался на всё, исполняя разные глупости, стараясь их делать более-менее достойными, лишь бы деньги попали к нему и у него была возможность творить дальше. Жёсткие были условия.

И к мастеру порой попадали учиться многие ученики, но очень немногие становились мастерами. Их никто не учил, как учат в академии. Законы были гораздо более строгими.

Если ученик изображает ткань, мастер может сказать, что она неживая. А если ученик изображает ткань из хлопка, мастер может сказать: «Она не из хлопка, у тебя получилась ткань из льна».

И ученик должен понять, почему она получилась не такая, в чём ошибка. Он должен будет дойти до этого сам, своей головой. И тогда, если он доходит, он становится художником. Нельзя ему показать, в чём ошибка, тогда он художником не станет.

Такие жёсткие условия быстро начинают выделять настоящего мастера и отделять всё то, что недостойно этого. И поэтому не столь велика была древность на художников.

Это лишь последнее время, когда возникли академии, институты, училища, появилась огромная масса художников с дипломами, которые лучше бы не беспокоили зря краски. Время от времени они, конечно, могли бы этим заниматься, если им это нравится, но пока они не готовы быть художниками.

И ваши требования в этом отношении будут очень важны для начала. Где вы выбираете то, что вам действительно нравится, в чём вы нуждаетесь. И вы помогаете этому художнику больше заниматься тем, к чему он призван, восполняя недостающее, что необходимо ему для существования …

Начинайте творить, начинайте рисовать. Учитесь это делать, учитесь чувствовать. Это очень необходимо. И тогда впоследствии вы можете увидеть невероятное, которое можно встречать не только лишь в альбомах или где-то в музее, а вообще — на улице, куда бы вы ни заглянули — везде будет что-то, чему равного нигде не будет. Не это ли чудесное?

И если оно ломается — не столь велика потеря, оно заменится куда более интересным, потому что с каждым разом мастерство будет расти. Тогда это и будет настоящий мир сказки …»