Глава 11

огда весна уже становилась летом, Учитель написал пейзаж. Картина была исполнена масляными красками: ночь, наполненная светом полной луны, смотрела лёгкой дымкой на нежное море, касающееся песчаной кромки мерцающим лунным прибоем. Над морем — скала. На скале — замок. В ночном замке светится окно... Это была одна из лучших работ Художника.

В восемь часов вечера тринадцатого дня июня, когда небо было украшено ярким закатом, чётко очерченным облаками, у Виссариона и Любы родился сын. Имя ему было Святая Гора.

Через семь дней, в четырнадцать часов двадцатого дня июня, Учитель благословил сына. В эти мгновения на Храмовой вершине звучал колокол.

Следующим днём Учитель обратился к московским последователям Истины. Слово прозвучало в художественной мастерской Учителя и, запечатлённое видеозаписью, было отправлено в Москву.

«Добрый день, дорогие, милые друзья! Вот и пришла возможность высказать вам определённые подсказки в ситуациях, в которые вы вошли на своём жизненном пути.

Эта ситуация давно уже зрела, но, как Я уже ранее говорил, сложно говорить о проблеме, когда она не возникает. Лучше дать ей возможность проявиться полнее, и тогда можно будет оговорить те стороны, которые становятся для вас очевидными, о которых вы уже подумаете, порассуждаете, придёте к каким-то выводам, но ещё не будете решаться признать их за правильные.

И тогда уже потребуется определённое Моё вмешательство, где Я поставлю всё на своё место, помогая вам ещё раз лучше понять то, что звучит внутри вас, ещё лучше понять голос сердца, о котором мы много говорили и который вы учитесь слушать.

И более того, когда должна возникнуть проблема, всегда остаётся надежда, что тот, кто станет участником её, сумеет сделать шаг лучше, чем это было присуще для него как наиболее вероятное действие.

И вот сейчас Я думаю, в каком виде лучше дать вам подсказки...

Собрание, которое Волею Моею было введено в жизнь верующих здесь, на землях обетования, и которое вы попробуете проводить в своих городах и сёлах, носит очень важный вспомогательный характер и, конечно, по своей сути является очередной ступенью в вашей жизни.

А очередная ступень — это ступень, которая идёт после предыдущих. Лишь преодолев предыдущее, начинаешь вступать на очередное...

И если вы были нерадивы на предыдущих ступенях, то, конечно же, каждая последующая станет сложнее, станет более непонятной, а в конечном итоге можно и вовсе разочароваться от почти полного непонимания того, что происходит рядом.

И тогда вам трудно будет сделать истинную оценку того, что есть. Тогда вы будете обречены на очень серьёзные плутания, блуждания и достаточно большие потрясения.

Так вот, собрания, которые были введены в жизнь верующих, — это собрания, связанные с умением помогать ближним, в какой-то мере требуя от них достойных шагов, коль они назвали себя верующими.

Вы же всё-таки будете переживать друг за друга. Я не могу сказать: «Ступайте, думая только об Истине и совершенно не заботясь о том, как будет жить рядом с вами ваш собрат». Ибо всё Учение ведёт вас к единой Семье, а единая Семья — это жизнь во благо друг друга.

Если бы вы были сосредоточены только на своём собственном саморазвитии, то в вас больше была бы жизнь для самих себя. Это не та форма, по которой вы будете развиваться.

Эти собрания — это попытка разобраться в ошибке, в какой-то грубой ошибке, в каких-то нарушениях, определённых на первый взгляд верующими среди деяний ближнего.

Где, собираясь вместе, вы пробуете разобраться в этом поступке, пробуете найти полезное зерно для самих себя.

Ибо, призывая того, кто нарушил, вы прежде всего учитесь увидеть ошибку, которая присуща и вам самим.

Ибо проявившееся у собрата часто у вас самих же и есть внутри, только ещё не проявленное.

И поэтому, разбираясь в тех или иных ошибках, вы должны будете научиться мудрости, которая позволит вам не повторять ту же самую ошибку и вовремя, даже заранее, узреть эту ошибку в самих себе.

Когда вы призовёте ближнего к ответу, у вас свершается таинство — разобраться в его ошибке, находя для себя мудрость.

И в то же время вы призваны, советуясь, найти наилучшую подсказку ближнему, если он никак не может разобраться сам.

И где в то же время тот, кто стал как бы виновником в каком-то нерадивом поступке, приходит на собрание с жаждой услышать подсказку.

Ибо если ближние видят в каком-то его действии грубую ошибку, а он этого не замечает, — он не должен отмахнуться от того, чтобы пояснить ближним, почему он так поступил.

В этом случае он призван помочь им разобраться в самих себе: если они неправильно видят поступок, то, пояснив им, он снимет груз с их плеч, и они успокоятся, не будут больше обвинять его и поймут, что всё было сделано правильно.

Но а если они верны в своих решениях, то в процессе обсуждения виновник начинает понимать, что он был не прав. И если он не может убедительно показать, опираясь на Истину, что действия его были достойны, правильны, то, придя к признанию факта сделанной ошибки, верующий приходит к покаянию. Он попросит прощения у ближних, скажет: «Дорогие мои, действительно я был здесь не прав, вы уж меня простите, я сделаю всё возможное, чтобы никогда такой ошибки не повторить».

И в его словах верующие должны будут почувствовать искренность и действительное убеждение, что этот человек приложит все усилия, дабы не повторить такой же ошибки.

И тогда на этом заканчивается встреча, где камень упадёт с души и той и другой стороны. Появятся улыбки, захочется обнять друг друга, порадоваться вместе и пойти исполнять далее во Славу Божию.

И иное дело, когда в этих собраниях проявляется другая сторона: при наличии факта нарушения нарушитель старается оправдать себя, но не может привести ничего достойного, оправдывающего его действия.

Тем более есть заповеди, нарушение которых вообще не терпит никакого рода оправданий. И в таком случае начинает проявляться истинная суть собрата, на которую обратили внимание.

Если он оправдывается или же, признавая ошибку, вроде бы что-то высказывает о покаянии, но присутствующие собратья не чувствуют искренности в его покаянии, то, к примеру, в здешних местах, где формируется сейчас святыня и где строгость достаточно велика к поведению друг друга, этого достаточно, чтобы отказать собрату в едином труде, в совместном участии в созидании чего-то значительного; когда отказывается ему в доверии от Семьи верующих исполнять совместный созидательный труд, предоставляя собрату возможность самостоятельно, прилагая усилия, познавая смирение и скромность, попробовать завоевать это доверие своим праведным трудом.

И доверие это может вернуться не через обильные слова и обещания, а скромным смиренным трудом.

От Веры его никто не отворачивает. Но верующие вправе отказать ему в сотворении чего-то значительного.

Ибо построение прекрасного, великого, будущего — это как писание икон, где нельзя подойти к написанию лика, если ты чувствуешь внутри гневливость, какую-то неопрятность, нехорошее настроение. И если содеял что-то недостойное в этот ли день, в предыдущий ли, требуется некий период очищения, и только тогда допускается сотворение. Иначе сотворение не будет достойным, дух будет грязен у сделанного.

Поэтому если человек, собрат ваш, уличается в каком-то недостойном действии, то отсутствие его истинного покаяния говорит о том, что он всё-таки предрасположен делать это и дальше, уже сознательно нарушая, вновь свершая то, чего не надлежало делать.

Это грубые стороны для верующего. Я бы не хотел их видеть, хотя видеть это иногда приходится. Ибо многие из вас считают, что достаточно лишь ощутить любовь к Богу, Истине, ко Мне, чтобы находиться на правильном пути.

Но, дорогие Мои, спасение человека определяется движением по праведному пути. А вы часто довольствуетесь лишь самомнением, что находитесь на правильном пути, но на самом деле стоите.

А стоящий на этом пути ничем не отличается от тех, кто и вовсе не идёт по нему, и почти ничем не отличается от тех, кто против этого пути.

Ибо своими действиями время от времени он будет свершать всё более неопрятные проявления. И в конечном итоге получится так, что, говоря о любви своей к Истине, он будет наносить Ей удары и очередные раны. Но что же это тогда за любовь?

Очень трудно любить Истину. Признаться в любви к Истине — это чрезвычайно особое таинство. Ибо любовь к Истине прежде будет выражаться в умении исполнять Её, отдавая все свои силы.

Но если вы не отдаёте все силы и в этом можете признаться, то будьте осторожны говорить о любви, она приобретает другие стороны — опасные, очень нехорошие.

Любя человека, ближнего своего, до сих пор вы умудрялись делать ему больно, ударить его. Но если в жизни с человеком это ещё идёт, как школа, которая и того и другого учит мудрости, то в отношении Истины иные законы.

Потому здесь особенно надо быть внимательными, чтобы не следовать уже общепринятому шаблону, как следуют многие верующие официальных направлений, считающие, что достаточно сказать: мы любим Христа, мы принимаем его в своё сердце.

Они могут говорить об этом часами и даже со слезами на глазах, но своими действиями они будут предавать Его.

Сама Истина от этого не изменится; страдает, конечно же, сам человек. И если вовремя он не увидит внутри себя этот подвох, то однажды он будет кричать о любви к Истине уже по другую сторону баррикад, бросая камни в Истину и по-прежнему оставаясь уверенным, что очень любит Её.

Но от этого он не станет лучше и, более того, введёт в заблуждение очень многих ближних, которые по слабости своей душевной и мыслительной будут понимать, что, видимо, такова любовь и должна быть к Истине, что этого, наверное, достаточно. И начнут дружно бросать камни, повторяя за своим старшим собратом слова любви.

Не надо превращать Веру в некий курьёз, в который так безгранично уже ввергли её назвавшие себя верующими...

Сейчас Я описал вам некоторые моменты, которые возникли необходимостью для вашего решения как очередная ступень. Ибо до сего времени Я учил вас требовать с самих себя, Я учил вас не требовать с ближних, а больше смотреть на то, что вы делаете сами; учил вас любить, бережно относиться к ближним, трепетно относиться к ним, чтобы, сформировав в вас достойные качества, помочь вам почувствовать друг друга родными, настоящими родными братьями и сёстрами.

А дальше чтобы вы смогли и потребовать друг с друга уже точно так же, как с родных братьев и сестёр, а не как с посторонних чужих людей, пусть даже единомышленников.

И тогда это помогло бы вам лучше совместно преодолевать преграды, именно совместно, а не думая о том, что пускай каждый преодолевает так, как ему заблагорассудится, ибо встретит он то, что заслужил.

Здесь надо быть внимательным. Конечно же, встретившаяся ему преграда будет тем, что он заслужил, но вы рядом не случайно. И не забывайте: ваше развитие в единой Семье, а не в одиночном действии. Так вы можете шествовать лишь по природным надобностям. Но в жизни, в бытии своём, где вам надлежит расцветать, ваше шествие достойно только рука об руку друг с другом. Не забудьте этого.

И конечно же, в этом шествии благоприятно будет, когда вы не будете, взявшись за руки, коситься друг на друга, но когда будете опираться друг на друга в полном доверии, без всяких червячков сомнений.

А чтобы лишиться всех этих червячков, Я и учу вас быть открытыми, Я учу вас элементарному, что должно привести вас к достойным взаимоотношениям друг с другом. Ибо в этом вы сформируетесь единой Семьёй.

Этому никто вас не учил. Ни одно учение мира не открывало всего этого. Везде были общие формулировки о том, к чему вам не следовало бы прикасаться ещё много-много лет.

Но вы любопытны. И чтобы удовлетворить некоторые ваши детские запросы, требуется немножко погреметь, потрясти перед вашим лицом яркими погремушками. Тогда вы успокаиваетесь и начинаете слушать. Все эти россказни на это больше и рассчитаны.

Главное — это то, что у вас под ногами, ведь вам же надо куда-то наступить. Вы не можете наступить на понятия о Вселенной, вы не можете наступить на понятия о бесконечном. Вы наступите на ком земли, вы наступите либо в лужу, либо в трясину, которая конкретно возникает перед вашими стопами. А это не описывается в писаниях. Это надо рассматривать всегда конкретно в вашей жизни, всегда конкретно в каждом шаге возникающую проблему надо поправлять.

И здесь вам надлежит всегда помнить, что ни одна написанная буква никогда никого ничему не научит. Она может лишь напомнить о том, что было.

И когда говорят: Писание учит, — это примитивное, грубое понимание Происходящего. Научить может только живой Учитель, который по-вашему прочтению буквы либо по услышанному слову ещё много раз повторит одно и то же с разных сторон, учитывая ваше восприятие. Он будет корректировать ваше понимание, приводя его к верному. Это и есть учить.

А если вы прикоснулись к чему-то зафиксированному, это вызовет в вас лишь понимание.

Но книга не будет корректировать ваше понимание, она удовлетворится тем, что у вас возникло; хотя возникает у вас часто вполне противоположное. Но книга безмолвна, она удовлетворится этим и будет терпеливо ждать, когда вы на этом очень сильно споткнётесь и ещё раз пересмотрите ту же самую строку. И поэтому научить вас можно, только находясь с вами.

Чтобы научить жить, для этого Учитель должен быть живым и много-много объяснять: как наступить ногами на землю, как передвигаться, как браться друг с другом за руки, за дверные ручки, входить в, казалось бы, чужие дома (хотя всё едино — ваш дом, ваша семья).

Научиться правильно всё это видеть — это сейчас большая задача. Но Я готов её исполнить — были бы слушающие, были бы жаждущие всё это исполнить, а не просто извратить, раскричать на перекрёстках о чём-то нехорошем.

Но это всё преходящее, вся эта ложь и глупость отойдёт. Лишь только то, что Я скажу вам, сохранится в сердцах тех, кто действительно этого хотел, и они понесут дальше. И именно на них возложена эта задача великая, именно им сформировать новое общество, именно от них произойдёт достойный расцвет новых эпох.

Ну, а вы уж решите, насколько вы жаждете поучаствовать в этих событиях. Будете ли вы просто ротозеями, которые слушают истины и потом легко теряют их, потому что уста никак не закрываются, и всё это легко вылетает, теряется и никак не осядет в вашем сердце?

Так вот, если вы учитесь воспринимать каждую новую истину, наставление, вам остаётся лишь довериться, ибо только одному Мне известно, как вас вести, в каком направлении.

И поэтому от Меня зависит, какую очередную задачу вам поставить, чтобы увидеть, как вы проявляетесь, и сделать дальше коррекцию, подсказку относительно тех ошибок, которые у вас тут же начнут возникать. А вам остаётся лишь познавать себя; через это вы познаете мир.

И не надо будет рассказывать вам о Вселенной — вы Её сами увидите, вы Её сами поймёте, — чтобы не будоражить раньше ваш мозг, ваше сознание совсем ненужной информацией, к которой вы очень жадно относитесь, но которая для вас очень опасна.

Будьте внимательны, чтобы сейчас разобраться в простых подсказках. А их впереди ждёт очень много.

Ибо приходится решать тысячи проблем, и такие, казалось бы, малозаметные, но через которые вы узнаёте о главных сторонах своего внутреннего мира.

Ибо всё, что проявляется, идёт от вас, от вашего внутреннего мира, от ваших особенностей.

Поэтому вся сложность, пока она есть, говорит о том, что вы ещё сложны сами, вы её рождаете. И как только вы сформируетесь достойно, сложность исчезнет сама, вы её не будете создавать.

Тогда и поправлять многое не потребуется. Нам достаточно будет лишь побыть вместе, где вы изопьёте из Источника тихо, молча, дорожа каждой каплей, а дальше исполните очень многое достойно, с радостью. Но это будет позже, а сейчас давайте разбираться в этих маленьких преградах, ступеньках...

Так вот, сказав о собрании, Я сейчас уже немного обрисовал вам те характерные черты, особенности, которые будут проявляться в течение ведения такого рода собраний.

И поэтому конкретно в вашем случае, в случае с Володенькой, которого уже прозвали все Камушком, о котором много спорят, пробуя рассмотреть конкретно такую яркую сторону, которая сложилась у вас в попытке разобраться с ним, призывая его на собрания, вы уже сейчас, после сказанного Мною, можете сделать определённые выводы.

Ибо Володя, приходя на такое собрание, не должен был, перебивая всех, пробовать оправдать себя. Верующий такого не делает, это недостойно верующего. Он приходит с готовностью услышать подсказки, разобраться в них, чтобы стать мудрее, и поблагодарить ближних за всё, что они ему подскажут.

Поблагодарить не просто словами, но всем своим существом надо почувствовать, что ты созрел к этому, что ты готов благодарить, что ты жаждешь этих подсказок.

Иначе о каком совершенстве, саморазвитии можно говорить, если ты вовсе ни от кого не ждёшь подсказок, а только лишь желаешь поучать других. Имея такое самомнение, развиваться не получится, останется лишь бросать камни в Истину с хорошими своими пожеланиями, но они уже будут пусты.

На этом собрании Володе надо было всё выслушать. Надо было рассмотреть всё фактически, опираясь на конкретные свершившиеся, очевидные действия, применяя точно слова Писания; где надо было разобраться не в эмоциях, а в фактической стороне — совершилась ошибка или нет.

И конечно же, из того, что произошло, ошибка была великая на стороне Володи. Великая! И конечно же, слова оправданий, даже попытка их сделать — это печально. Этого ни в коем случае не надо было делать.

Ибо содеянное его руками в отношении своей сестры, пусть даже в период какого-то эмоционального срыва, не терпит вообще никакого оправдания.

И поэтому, в лучшем случае, на вашем собрании всё должно было закончиться лишь одним: Володя должен был горячо и искренно покаяться. И не просто сказать: «Извини, чувствую — был не прав». Нет. Это гораздо более глубокое покаяние, такое же, как он покаялся бы пред Отцом Небесным, Учителем — искреннее, глубокое, в котором должна была почувствоваться убеждённость, что такого рода ошибки больше никогда не будут исполнены.

А далее, если ближние принимают его покаяние, оно снимает камень, будет легко меж вами, вам захочется улыбнуться, вы почувствуете радость.

И желательно, чтобы такое покаяние делалось при всех. Ведь ошибка стала достоянием всех, значит, при всех надо было покаяться, а не где-то отдельно перед человеком.

Надо снять камень у всех, кто узнал об ошибке, именно у всех. Ибо это же задача верующего — побеспокоиться, чтобы камень горечи не носили ближние.

Значит, если они знают о твоей ошибке, призови всех в место, где ты при всех исполнишь покаяние. Тем самым ты поможешь им, тем самым ты снимешь камень с их плеч. Не надо этого бояться, это есть достойный шаг верующего.

И ещё вы задали вопрос, а именно задали мужчины: имеют ли они право не пускать кого-то из верующих на собрание, если он ведёт себя недостойно, мешает вести собрание.

Конечно же, такое право они имеют, если после предупреждения, разговора с ближним он по-прежнему своим вторжением нарушает атмосферу собраний, вносит туда какие-то неуравновешенные проявления, несдержанность свою. Вполне можно отказать ему в том, чтобы он приходил именно на ту часть собрания, где что-то разбирается, где выносятся какие-то решения, где находится очень важное в понимании.

Когда же вы слушаете Истину, прикасаетесь к Ней, здесь вы все равны, все должны прикасаться к Ней.

После того, что Я вам сказал сейчас, уже от складывающихся событий вы увидите, как далее надлежит вам поступить в отношениях друг с другом, в отношениях с Володей, своим собратом, которого по-прежнему любит Истина, любит Отец, нежно глядя на его деяния, и которому вы должны помочь, и принять помощь от него. Этому вы будете учиться дальше.

А сейчас мы рассматриваем конкретное событие. И конечно же, Володеньке не следовало делать и ещё одного шага, когда он сделал шаг в сторону медицинской комиссии, где ему продлили справку об инвалидности.

Сейчас наступил период в вашей жизни, в жизни Володи, когда некоторые моменты уже надлежит показать открыто, дабы, воспринимая открытое, уже более активно решить свою судьбу, выправить свои шаги, от чего будет зависеть очень многое в вашей жизни.

Верующий в данном случае не должен был идти к очередной комиссии, тогда как предыдущая показала, что надо работать, устраиваться куда-то зарабатывать хлеб.

И насколько Я услышал, Володя якобы не согласился с этим и решил сходить в иную комиссию, чтобы ему дали справку о том, что ему можно продолжать не работать, так как у него есть важный труд (написание книги, которой он хочет поделиться со всеми).

Володя, Семья верующих не поручала делать тебе какой-либо ответственный труд. Это лишь собственное твоё решение и побуждение.

А в этом случае правило, которое Я вам освещал, освещаю сейчас в жизни вашей, касающееся вашего труда, вашего проявления творческого, гласит, что до тех пор пока общество, Семья не поручит делать какой-то ответственный труд, верующий призван исполнять работы, позволяющие ему кормить себя, добывать хлеб конкретным трудом, которым он конкретно приносит благо ближним, творит то, что им необходимо, в чём они нуждаются в своей жизни.

Таким образом он зарабатывает хлеб и призван стараться не только прокормить свою плоть, дабы этот инструмент мог творить и нечто большее, но и прокормить тех, кто явно не в состоянии это сделать.

Таких людей тоже достаточно много — больные, увечные, где явно видно, что человек не может своими усилиями заработать хлеб. И вы будете помогать ему, так как у вас целы руки, целы ноги, достаточно трезво пока ещё работает голова, а значит, и забота о них лежит на вас.

И здесь нельзя требовать, чтобы кто-то вас кормил, а вы якобы будете делать какой-то достойный, ответственный труд. Этого делать верующий не посмеет.