Глава 15

евятое июля. Душный Нью-Йорк. Родные глаза принявших Истину.

Лариса, открывая пред Учителем двери жилища своего, радостно сказала: "После прямого эфира очень много желающих встретиться с Вами. Телефонные звонки с утра до вечера, и звонки добрые, хорошие.

Валентина Печорина договаривается на субботний день о дневной встрече с Вами в зале ресторана "Россия". Будет много людей".

Имя "Лариса" в Нью-Йорке встречалось наиболее часто среди русских женщин, принявших Истину. Женщины именно с этим именем оказались рядом с Учителем во дни жития Его в Нью-Йорке, оказывая помощь и кровом дома своего, и в организации встреч с Виссарионом.

С Метрополитен музеем Учителя познакомили Лариса и дочь её Мария, приехавшие четыре года назад в Нью-Йорк из Петербурга.

В первом же большом зале живописных работ Виссарион остановился у картины художника Кота, творившего в девятнадцатом веке.

На картине жил сочный лес, среди которого, на качелях, — красивые юноша и девушка в лёгких, развевающихся одеждах. Их взоры устремлены друг на друга.

Дышащая жизнью работа мастера в простом сюжете очень понравилась Виссариону. "После таких работ хочется взяться за кисть", — сказал Он.

Свой быстрый шаг по огромному музею Виссарион остановил в залах Рембрандта. Учитель подолгу задерживался у некоторых картин любимого Им живописца: подходил ближе к полотну, потом отступал на несколько шагов, смотрел на работу, наклонив голову.

Посетители музея часто терялись, на что же им смотреть: на произведения великих мастеров или на Человека необычного лика в красном одеянии. Они слегка подталкивали друг друга локтями, указывая головой на Виссариона, и громко шептали: "Смотрите, это же Иисус!"

В этих словах были и удивление, и наивность; но вместе с этими словами, подолгу оборачиваясь в сторону Учителя, люди проходили мимо Него...

Вечером этого же дня, десятого дня месяца июля, в Квинсе, районе Нью-Йорка, в большом доме Дэвида на просторной летней веранде произошла встреча Виссариона с англоговорящими американцами.

Дэвид, ученик Шри Чинмоя, услышал о Виссарионе год назад от целеустремлённой вестницы Юлии Петербургской, тогда же он увидел видеокассеты со Словом Учителя и Его картинами.

Сегодня Дэвид с уважением и трепетом принимал загадочного гостя из России, пригласив на встречу с Ним своих друзей, родственников, знакомых.

Этот вечер принёс много работы Ольге Липецкой, переводившей вопросы американцев к Учителю и Его ответы к ним.

Когда вечер окрасился густыми тёплыми сумерками и на веранде зажёгся электрический фонарь, Дэвид рассказал Виссариону и всем пришедшим о знаках, явленных ему год назад.

"Когда Юлия рассказала про Виссариона и показала видеофильм о Нём, у меня на руке, у локтевого сгиба, появился круг, а в круге крест. То же самое, только светлее, проявилось на другой руке.

Я был потрясён, очень тронут тем фильмом, который рассказывал о Виссарионе, картинами Учителя. Я почувствовал большой мир и большую Любовь, исходящую от Виссариона...

У Вас есть какое-то объяснение этому знаку (крест в круге), который я получил на своей руке?" — спросил Дэвид у Виссариона.

"Это проявился символ Последнего Завета. Эти символы носят верующие у себя на груди", — ответил Учитель.

Вадим показал Дэвиду свой нагрудный крест. Дэвид взял в руки символ, показал всем, кто слушал рассказ. "Да, это был именно такой символ, — сказал он. — Основное чувство, которое появилось у меня в тот момент, — это чувство, что я верующий человек".

Дэвид закончил своё недолгое повествование, тихо улыбнулся и сел в тени фонаря.

Опыт медитации, опыт сосредоточения на своём учителе — Шри Чинмое помогали Дэвиду быстро настраиваться на Виссариона и сливаться с Ним. Дэвид пользовался любым свободным мгновением, чтобы раствориться в Духе и Силе Виссариона, и, закрыв глаза, радовался ощущениям, заполняющим его.

В разговор надолго вступил Ашот, встречавший Виссариона в аэропорту Нью-Йорка на своём микроавтобусе в день прилёта Учителя из Москвы.

Это был даже не разговор, а монолог Ашота о реинкарнации, шаманах, медитации, о получении в медитации информации от источника истинных знаний, о собственной практике общения с Иисусом.

Ольга устала переводить речь Ашота, утомлённо взялась за голову.

"Каков Ваш Источник информации? Это медитация, гипноз? Хотя это одно и тоже", — спросил Ашот Учителя.

"Это Истина, заключённая во Мне. Я принёс Её от Бога", — сказал Учитель.

"Это медитация, гипноз?" — продолжал Ашот.

"Истину может рассказать только Тот, Кто Её приносит", — ответил Виссарион.

"Мы обращаем внимание и на одежду, и на язык. И одежда рассказывает какую-то часть о человеке, — сказал Ашот. — Виссарион слишком похож на Иисуса. И если бы Он был одет попроще, то привлёк бы к Себе больше людей".

"Я не артист. В этой одежде живу всегда. Я не могу подстраиваться под чьё-то мнение.

Если Я принёс Истину, то Её нельзя подавать в другой упаковке, давая рекламу. Её открывают просто.

Она не нуждается в желаниях людей. Она приходит так, как надо, а не так, как хочет человек".

"Ашот, а спрашивал ли ты свой источник о Виссарионе, об одеждах, которые Он носит?" — спросил Вадим.

"Да, — кивнул головой Ашот. — Иисус, приходящий ко мне, сказал: не важно, кто какие одежды одевает, важно, что говорят Его сердце и уста; Истину определяйте своим сердцем".

Был поздний вечер. Дэвид, прощаясь до нового дня, предложил Виссариону свою помощь в посещении вечерней медитации Шри Чинмоя. Дэвид сказал, что заедет вечером нового дня за Учителем и спутниками Его. Виссарион дал согласие.

Утром одиннадцатого дня июля Учитель отправился в центр всех религий при организации объединённых наций.

Таксист, доставивший Христа в Манхеттен, был русским. А значит, русским было и всё остальное в машине: переговоры по рации с другими таксистами, отсутствие кондиционера, незакрывающиеся по причине нью-йоркской духоты стёкла, невысокая стоимость проезда и быстрая реакция на информацию по рации от русских собратьев о том, где эту стоимость можно предложить. Вождение машины было на повышенной скорости, на грани опасности.

Пригласил Виссариона в центр всех религий один из его руководителей, индус Джаин Бова.

Джаин добродушно встретил Учителя в офисе центра, сделал недолгую экскурсию по комнатам офиса, показал подарки различных культов со всего мира и предложил выпить русского чая, который подарила ему Юлия Петербургская.

Учитель улыбнулся: "Я не пью чай".

"Что мы можем сделать, чтобы помочь Вашей Миссии?" — спросил Джаин в разговоре с Виссарионом.

"Я не могу просить о той или иной помощи. Помочь может каждый в такой мере, в какой увидит необходимым. Предначертанное Богом всё равно будет Свершаться", — ответил Учитель.

"Да. Я также верю в это, верю в карму, — сказал Джаин. — Но есть многие пути к Истине".

"Есть много разговоров, а Путь исполнения — один", — сказал Виссарион.

"Да, Истина — одна, но пути различны. Я могу сказать про какую-то девочку, что она самая прекрасная в мире, а могу и сказать: нет, не она, а другая самая прекрасная. Но истина в том, что и та, и другая — девочки, а вот это — мальчик. А кто более прекрасен — это уже наше впечатление", — поделился Джаин.

"Верно. Каждый выбирает по уровню своего разумения. Нельзя одинаково от всех потребовать нести Истину.

Истину, прежде всего, должны взять те, кто в настоящий момент имеет возможность Её исполнить".

"Абсолютно верно, — согласился Джаин и задал вопрос: — Считаете ли Вы, что организация объединённых наций сможет в ближайшем будущем послужить человечеству? Я спрашиваю, потому что это моя работа. Я прошу Вашего благословения".

"Человек всегда призван иметь благословение на добрый поступок.

А какое будет будущее работы, которой ты занимаешься... Нельзя задавать такой вопрос, потому что ты уверен, что дело, которое ты делаешь, — правильное. Только тогда, когда человек сомневается в том, что он имеет, он имеет право на поиск", — ответил Виссарион.

"Я сейчас говорю не конкретно о своей работе, а вообще о работе организации объединённых наций. Какова может быть роль организации в человеческой семье?" — спросил Джаин.

"Очень незначительная. Ведь там собираются люди, которые своими руками почти ничего делать не умеют".

"А как Вы видите, какова моя миссия?" — спросил Джаин.

"А это будет определяться тем выбором, который ты сделаешь, соприкасаясь с реальностью.

Свободу выбора никто не имеет право нарушать. Поэтому, даже имея многое внутри, человек необязательно сделает это многое.

Но пока нужно разобраться с болезнью тела, которая является прямым признаком того, что жизнь идёт неправильно", — молвил Учитель.

Джаин улыбнулся: "Я рад, что мы встретились, что я мог оказать помощь в приезде Виссариона в Америку".

Когда пришло время расставаться, Джаин предложил: "Сегодня в час дня я обедаю вместе со своим другом Шри Чинмоем. Вы хотели бы встретиться и познакомиться с ним? Я Вас приглашаю".

Учитель поблагодарил Джаина: "Мы увидим Шри Чинмоя сегодня вечером на медитации".

"Хорошо. Я расскажу ему о Вас и скажу, что вечером Вы будете у него на медитации", — сказал Джаин.

"Позвоните мне ближе к вечеру в офис", — обратился Джаин к Юлии и Ольге. Но эти слова не были переведены Учителю и были забыты...

Светлым вечером приехал Дэвид на микроавтобусе и увёз Учителя в Квинс на медитацию к Шри Чинмою.

В пути внимание Учителя привлекла небольшая точка в небе над бегущей впереди дорогой. При приближении точка приобрела прекрасные очертания распахнутых крыльев, окрашенных цветами радуги. Это был воздушный змей. Виссарион улыбнулся символу мудрости.

В Квинсе, районе Нью-Йорка с высокой преступностью, жизнью Шри Чинмоя был создан восточный уголок: открытое небу сооружение для медитаций на несколько сот человек, подобное половине амфитеатра; индийское кафе, с умиротворяющими запахами восточной кухни, выходящими на улицу; а вечером — женщины в сари, длинных индийских одеяниях, и мужчины в белых одеждах, идущие на медитацию к своему учителю.

Вечером одиннадцатого июля в этот уголок мира пришёл Христос.

Появление Мессии, Его лик, светящееся состояние привлекли внимание учеников Шри Чинмоя, привыкших ощущать в медитации различные оттенки движения энергий.

В эти мгновения Дэвид едва успевал знакомить с Учителем из России всех подходящих к Виссариону, среди которых были и ближайшие ученики Шри Чинмоя. Радостно поздоровались с Виссарионом и узнавшие Его российские ученики Шри Чинмоя.

Приближалось время медитации. Почти все места в амфитеатре были заняты. Уровень первого ряда амфитеатра был выше уровны поляны, на которой происходит действо.

Стало тихо. Вскоре из дальнего входа появился Шри Чинмой, седовласый, немолодой человек спортивного вида. Он медленно, прихрамывая, шёл отмеченной тропой к креслу, стоящему посередине поляны.

Но сегодня он неожиданно изменил обычный маршрут своего движения, чего не делал, по словам Дэвида, несколько последних лет. Шри Чинмой прошёл мимо кресла в сторону трибуны, где сидел в первом ряду Виссарион, поднял голову, посмотрел коротко на Учителя и вдоль трибун, завершив круг, вернулся к креслу.

Сев в кресло, он дал голосом короткую тихую команду, усиленную через микрофон. Зазвучала музыка, созданная им. Он закрыл глаза. Началось то, что называется медитацией.

Виссарион с лёгкой улыбкой закрыл глаза, расправил плечи и погрузился в состояние, ведомое лишь Ему. Улыбка так и осталась на Его устах.

Вадиму казалось, что Учитель знакомится с человеком, который находится в середине поляны, с энергией, наполняющей медитирующих, прикасаясь к ней Своей Силой.

Вадим попробовал сосредоточиться на Шри Чинмое и погрузиться в состояние, в котором пребывали последователи его, и ощутил мягкое, растекающееся, уравновешивающее эмоции воздействие на себя, на свою психику от какого-то источника, ощущаемого в мгновения сосредоточения.

Общая медитация продолжалась несколько минут. Потом Шри Чинмой вызывал отдельно мужчин, отдельно женщин. И они проходили, почтительно сложив руки, мимо своего учителя, продолжающего сидеть с закрытыми глазами.

Далее группы людей, приглашённые Шри Чинмоем, располагались напротив него на большом квадрате из плотного материала и продолжали медитировать. По правую руку от Шри Чинмоя пели мужчины, по левую — женщины.

Встреча продолжалась менее часа. Сумерки уже опустились на Нью-Йорк, когда Виссарион возвращался домой в Бруклин...

В новом дне Вадим попросил Ольгу и Юлию позвонить Джаину и поинтересоваться его обеденным разговором со Шри Чинмоем. "Это нужно для Писания", — сказал Вадим.

"Что же вы не позвонили мне вчера после обеда? — спросил Джаин. — Я рассказал Шри Чинмою о Виссарионе. Он сказал: если они захотят встретиться, я буду ждать их после медитации..."