Глава 36

ремя пребывания Учителя в Риге принесло встречи с власть имущими. Директор государственного департамента Латвии по делам религий, именем Артис, пришёл со своим товарищем из министерства юстиции Владимиром, чтобы, увидев и услышав Виссариона, убедиться в правильности своей последней подписи, разрешившей официальное существование в столице Латвии общины Последнего Завета.

Артис, молодой, воспитанный человек, задал корректные вопросы Учителю и получил ответы, удовлетворившие его и снявшие некоторое напряжение от ответственности за регистрацию общины, которая произошла при его участии.

Владимир, имевший собственный опыт наставничества, что проявилось во встрече с Виссарионом, и наиболее усердствовавший в религиозных вопросах, спросил:

“Кто же поставил запрет на работу мозга человека? Ведь мозг работает лишь на несколько процентов своих возможностей!”

“Никто. Запрет основан на воображении человека. Взрослый человек развивается неправильно, занимаясь современными примитивными, ограниченными науками и действиями, теряя при этом главные свои качества, оставленные в детстве”, — ответил Виссарион.

И было также сказано Учителем в разговоре: “Человека порой приводят к чему-то не для того, чтобы он это “что-то” обязательно сделал, а для того, чтобы, увидев, оценив, отказался. Любая ситуация подводит человека к выбору”.

“Стремление сделать во благо окружающего мира, а не для себя, — единственный критерий развития человека”.

Приезд Виссариона в Ригу ждала женщина-англичанка, представительница в Латвии церкви объединения, обретшей мессию в лице корейца Сен Мен Муна.

В разговоре с Учителем быстро проявилось стремление этой женщины найти в Виссарионе лидера в несении вести о Сен Мен Муне по странам бывшего Союза. Ибо увидела она в Латвии и в России большое число последователей Виссариона и большой авторитет Его как духовного Наставника. И предложила она Сыну Человеческому исполнить миссию Иоанна Крестителя в содружестве независимых государств, напоминая, что однажды, две тысячи лет назад, Иоанн не исполнил свою миссию, а теперь — время исправить прошлое и привести паству к Муну.

Напомнила она предупредительно и о киевском “Белом Братстве”, распавшемся, по её мнению, лишь потому, что лидеры этой церкви не приняли Муна носителем Истины.

Виссарион внимательно выслушал женщину, поблагодарил за встречу, едва заметно улыбнувшись неожиданному предложению...

Главный капеллан Латвии, лютеранский священнослужитель Валдис пришёл увидеть Виссариона вместе с молодым человеком, собратом по служению, пастором по имени Агрис.

И сказал Валдис, что среди его непосредственной работы тюремного пастора есть работа в комиссии по помилованию при президенте Латвии, и в связи с этим вопрос: как относится Виссарион к смертной казни?

“Жизнь — дар Божий, и никто из человеков не имеет права лишать ближнего этого дара”, — ответил Виссарион.

“Павел в Новом Завете говорит о мече карающем...” — сказал Валдис.

“Надо выбрать, кто Учитель у человека — Павел или Иисус. Да и слова Истины были записаны людьми спустя много лет”, — сказал Учитель.

“Кто Ты?” — спросил Агрис.

“Я — Слово Своего Отца. Поэтому Меня мало интересует, что вы думаете и написали об Истине!”

“А что Ты думаешь о причастии?” — спросил Агрис.

“Причастие благоприятно для тех, кто ждёт Учителя. Стоит ли причащаться к символам тем, кто дождался живого Учителя?”

“Христос говорит, что Второе Пришествие будет сопровождаться знаками”, — продолжал Агрис.

“Знаков очень много, видящих — мало. Это время — экзамен для определения тех, кто же стал за это время зрячим.

Когда приду, найду ли веру на Земле? Однажды давно были сказаны эти слова.

Если веру трудно найти, значит, вокруг общество слепых. А могут ли слепые увидеть Свет?!” — сказал Христос.

“Что Вы подразумеваете под словом Истина?” — спросил главный капеллан.

“Истина — это то, что помогает вам развиваться и существует независимо от ваших желаний”, — ответил Учитель.

“Сейчас много лжехристов, несущих ложные учения. Они очень опасны для общества”, — сказал Валдис.

“Многие из них больны. Нельзя судить человека за его болезнь. Те, кто не болен, но прельщён, тоже искренно свершают свои действия”, — сказал Виссарион.

“Можно ли иметь две жены, ведь Иисус не упрекал евреев за многожёнство?” — задал Валдис вопрос, беспокоящий пришедших священнослужителей.

“Не упрекал?.. Слишком много слабостей — слабостей человеческих, слабостей царей... И если этот упрёк не записан в Писании, то это не значит, что многожёнство разрешено.

Любовь не может проявляться к двум женщинам одновременно, это не любовь”.

“А если возникает новая любовь и прежнего чувства к жене больше нет?” — спросил Агрис.

“Человек имеет право любить того, к кому возникает это чувство, но не должен приносить этим чувством боль тому, за кого взял однажды ответственность пред Богом”, — ответил Учитель.

“И последний вопрос, потому что мы не вправе задерживать Вас и многие за дверью ждут встречи с Вами. Ваше отношение к Библии, к Ветхому и Новому Заветам? Они истинны?” — спросил Валдис.

“Каждая Книга написана правильно для своего времени. Вы говорите сейчас как люди, которые ещё не дождались Учителя. Постигайте Библию, Я буду только рад!

Но ведь Библия написана обо Мне. Так кому лучше знать Истину: Книге об Истине или Тому, Кто принёс Истину, Тому, о Ком написана эта Книга?!”

Четырнадцатого октября, в последнее утро пребывания Сына Человеческого в Риге перед отъездом в Петербург, Янис и Инессе показали Учителю турайдский замок.

Туманное утро золотой осени. Пещера в Сигулде и вековые автографы на сводах её, оставленные теми, кто и сотни лет назад, и сегодня стремится таким образом “запечатлеть” своё имя в памяти человеческой.

Замок встретил Учителя тишиной утреннего тумана и редкими звуками, не имеющими принадлежности к определённому времени, — криком птицы, голосом телеги, проезжающей по каменной мостовой.

Матовое утро растворило время. Виссарион одиноко ступал по мостовой замка, прикасаясь к стенам его, наполненным многовековым звучанием.

Когда-то давно, около или более пяти тысяч лет назад, эти места заселили ливы — народ, пришедший в балтийские земли из южной Сибири.

Ливы были язычниками. Природа, пронизанная невидимой гармонией и разумом, была объектом их поклонения.

И вот, когда тринадцатый от Первого Рождества Учителя век начал отсчитывать первые годы, крестоносцы, несущие мечом и кровью весть о Христе, подчинили себе эти территории и привели ливов через это подчинение к римскому папе и принятию христианства. И тогда возник турайдский замок как оплот новой веры, как оплот человеческого понимания Истины.

Так одна из ветвей арийских племён обрела весть об Истине, чтобы однажды, несколько веков спустя, встретить и узнать Сына Человеческого, зарождающего святыню в местах исхода древнего народа.