Глава 21

анним утром шестого июня началась дорога Сына Человеческого через Румынию в Болгарию. И были в пути этом рядом с Учителем Вадим и Владимир Кишинёвский, а за рулём маленького белого автобуса с красивым женским именем “Мерседес” — добродушный кишинёвец Анатолий, получивший в дороге второе имя — Черешка, потому что любил черешню (по- болгарски — черешку) не меньше, чем любил её Сын Человеческий.

Вечером этого же дня, проехав через последние таможенные посты и через Дунай, давно уже не имевший в водах своих голубого цвета, путники оказались в болгарском городе Русе, где в новом дне ожидалось звучание Слова истинного.

На въезде в город Учителя встречал Диан — тот, кто в прошлый приезд Виссариона в Болгарию был последователем Ваклуша, известного в стране духовного наставника. Ныне Диан стал учеником единственного Учителя, а с момента появления Виссариона в Русе — и спутником Сына Человеческого в поездке по Болгарии.

Ночь в душном городе, жадно хранящем в стенах своих жар летнего дня.

Утром Диан предложил посетить Басарбово, окраину Русе, где уже семь веков существовал богомильский скальный монастырь. И шагнул Виссарион к древним стенам.

Ныне обитель в скалах — это православный монастырь, где живёт иеромонах Илларион, он же и настоятель монастыря.

Когда-то, в ранние средние века, внутри христианства в Болгарии возникло богомильство. Эта ветвь отошла от ортодоксальных догм в понимании истин любви, увидела живое и в Природе, и во Вселенной, за что была объявлена еретическим учением. И ушли отлучённые в изгнание, и стали скалы жилищем их.

Сегодня Сын Человеческий ступил под своды, терпеливо и бережно вырубленные в древних скалах изгнанниками официальной тверди, и благословил белостенный храм.

Настоятель Илларион тепло встретил путников, явно заинтересовавшись необычными гостями.

К ушам его не была молвлена путниками Весть Благая о Свершившемся в России, ибо непросто человеку, отдавшему жизнь свою постижению однажды сложившегося понимания Истины, узреть Того, Кто вновь принёс Истину.

И не было дано искушения сознанию священнослужителя. Сам же Илларион долго не расставался с гостями, рассказывая им всё больше и больше из истории монастыря и православия в Болгарии.

Илларион не спеша проводил Виссариона с учениками к машине, крепко пожал им руки и с тёплой грустью расставания помахал рукой вослед Тому, Кого ждал и Кому служил всю свою жизнь.

Вечером этого дня в Русе, в зале городской библиотеки, Учителя ждали желавшие встречи с Ним. И было молвлено им о причине боли и страданий человеческих, о правильном отношении к происходящему.

Встреча с Учителем закончилась испытанием для Анатолия Черешки, впервые соприкоснувшимся в жизни своей со Словом истинным и внимательно прослушавшим Его.

Те, кто принёс это испытание Анатолию, разбили стекло его белого микроавтобуса, грубо взломали дверь и забрали его личные вещи, не тронув ничего из вещей Учителя и учеников, тем самым подталкивая Анатолия не слушать Слово Виссариона, а сидеть во время встреч в машине и караулить её.

И постарался Анатолий отнестись к событию в соответствии с услышанным в этот день, восприняв кражу как ступеньку для себя в преодолении привязанности к материальным вещам.

Новый день. Чёрное море недалеко от Варны, омывшее странников после долгих дорог.

Ночь застала их в Шумене, в доме Радмилы, сестры Диана, и их добродушной улыбающейся бабушки, которую внуки называли Мамичка.

Девятого июня в зале городского музея Шумена было сказано Учителем: “Я прибыл в ваш город, в вашу страну не говорить о большом. Хотя, если спросите, Я отвечу. Говорить о большом просто, потому что большое не меняет маленькое.

А не заметив маленькое, большое никогда не сделаешь, сможешь лишь говорить о большом.

Поэтому, чтобы разобраться сейчас во многом, необходимо коснуться тех особенностей, от которых зависит крепость вашего шага.

Вот тогда, сумев понять это маленькое, большое будет постигнуто. Всему свой час”.

“Любое ваше соприкосновение друг с другом — это своего рода соблазн друг для друга. Ибо каждый из вас принимает ближнего не таким, какой он есть, а предъявляя требование, чтобы он был таким, каким бы вы хотели его видеть. Но этого никогда не будет.

Такое требование будет приводить к усталости, к постоянному раздражению, что всё происходит не так, как бы вы хотели. На этой основе возникает обязательное падение.

Надо научиться воспринимать реальность достойно. Она — великий Закон, ведущий вас к совершенству.

Сталкиваясь друг с другом, вы всегда помогаете друг другу увидеть собственную слабость”.

После недолгого, ёмкого Слова Учителя начались вопросы к Нему. Православный священнослужитель устами молодого человека, пришедшего с ним, задавал вопросы фарисея, стремящегося сравнить Истину со своим догматическим пониманием, заведомо примеряя Истину к своему ветхому платью, не допуская возможности сделать обратную примерку.

“Почему Вы не упоминали о Троице, о Святом Духе? Считаете ли Вы Свою Книжицу боговдохновенной?” — спрашивали они Сына Человеческого.

“Я не являюсь пастором, не являюсь священнослужителем. Сейчас любой пастор на Земле — это тот, кто учит рассуждать об Истине. А Я — Учитель жизни, Я готов научить вас жить, исполняя эти истины.

Я есть Закон на этой Земле”, — сказал Учитель в ответе Своём.

“Из Вашей Книги следует, что человек не раз возвращается на Землю. Это противоречит Библии”, — настойчиво продолжал юноша, держа в руках “Слово Виссариона”. Православный священник сидел рядом, сдержанно улыбаясь и опустив голову.

“Сейчас беседа ведётся неправильно потому, что заданные вопросы не подразумевают стремления понять ответы. Это только лишь попытка сравнить Мною сказанное с тем, что вы имеете в голове.

Для вас в данном случае дорого то, что вы имеете. И в этом случае задавать вопросы бессмысленно, вы всё равно останетесь при своём мнении.

Я стараюсь помочь понять тем, кто хочет понять. И готов им долго-долго рассказывать”, — Учитель мягко улыбнулся.

“Ваше Учение — это этическая система или религиозная?” — спросила женщина.

“Давая многие названия, вы ограничиваете Явление своими пониманиями, ибо каждое слово имеет ограниченное определение. Нельзя определить Бесконечное.

А Я говорю о Вечном. Можно ли к этому поставить какое-то название?” — ответил Сын Божий.