Глава 29

 один из последних дней декабря пришел к Виссариону Владимир, до дней сих приезжавший к Учителю из Москвы и вновь возвращавшийся под кров беспокойного города. Ныне он решил не возвращаться более в град стольный, а посвятить жизнь свою постижению Истины рядом с Ней.

Но беспокойным было состояние его, ибо в череде знаков, воспринятых видением собственным, и в возложенной на себя в связи с этим ответственности увидел он необходимость пребывания своего рядом с Учителем и оказания помощи Ему, направленность которой он представлял себе плохо.

И тяготила его ответственность за свою прошлую жизнь, когда, как ему казалось, он не исполнил предначертанное, находясь рядом с Сыном Человеческим.

И сказал Виссарион Владимиру: “Ты одержим идеей, одержим определённым понятием. Это значит, в тебе есть то, что тебе очень дорого, за что судорожно держатся руки и что отпускать ты не хочешь. И тогда слово Учителя не воспринимается, ибо слово Учителя заглушает говорящая внутри идея.

Спросить Учителя о чём-то возможно только в одном случае — когда ты готов услышать ответ, каким бы он ни был, страстно жаждуя последовать услышанному наставлению.

Чтобы принять Истину, все свои идеи нужно отбросить далеко-далеко, как тяжёлые, ненужные гири, которые натирают до кровоподтёков.

Полноту Истины воспринимают, не имея привязанностей ни к чему внешнему, с жаждой открывая уста, зная, что только здесь можно напиться, что всё остальное — это питие из лужи, через которую только что прогнали скот.

Внешние действия человека — его уста, его руки — его уста.

Месторасположением ли тела определять близость к Истине? У Истины особое зрение: чем реже Она встречает кого-то, тем больше замечает его, и наоборот — чем чаще Она встречает кого-то, тем меньше замечает его.

Я нахожусь в людях: окружающие Меня есть Я, далёкие — тоже есть Я, все живущие на Земле есть Я, ибо Моё сердце есть они.

От твоей способности приблизиться к каждой этой частице будет зависеть приближенность ко Мне.

Я не нуждаюсь в помощи, Мне ничего не надо. Мне надо только одно: чтобы ты сделал подарок людям, тогда ты подаришь его Мне. Значит, надо идти к ним.

Я буду чувствовать: когда ты кого-то напоил — Я утолил жажду; когда ты кого-то накормил — Я насытился; когда ты кого-то одел — ты укрыл от непогоды Меня.

Все остальные разговоры — шум, но Мои уши шум не воспринимают.

Лишь в том, что ты отдаёшь окружающим руками своими, можно увидеть тебя. Только отдавая, можно стать человеком.

Человек виден в творении, во всём другом человека не видно. Слова не показывают тебя...

А всё ушедшее было давно. Всё, что было однажды, в далёких проявлениях, — это наименьшее.

То, что было большим когда-то, — это малое пред Миром, который раскрывается ныне пред стопами человеков.

Нельзя смотреть на мир глазами умершего, это время ушло. Новое видение нужно, нужно всё новое.

Ничего из прошлого не пригодится в будущем. А если что-то и было, то от этого надо оттолкнуться и шагнуть в будущее, но не тащить за собой.

Всему своё время, всему свой час. Нельзя прошлое перемещать по времени.

Человек — это тот драгоценный камень, который может постоянно менять свою форму и огранку, где нет смысла говорить о формах прошлого, ибо они становятся никчёмными для нынешнего времени, а тем более — для будущего.

Предлагается Рука, но она остаётся незамеченной, потому что взгляд обращён в прошлое. Но Я же пришёл из Будущего, и Моя протянутая Рука остаётся незамеченной для того, чей взгляд обращён в прошлое.

Надо быть смиренным, терпеливым, готовым идти вперёд века.

Научиться делать то, что делать умеешь, — эта основа станет большой школой.

И если пришёл сюда, значит, есть надежда. Но это не гарантия, ибо гарантия определяется самим человеком...

Только живя на этой земле, Я увидел, сколь бессмысленно давать человеку знаки, ибо он всегда берёт для себя то, что ему хочется взять. И постепенно человек становится одержим идеей, иллюзией. Это печально.

В Истине нельзя убедить, любое убеждение — временно. Это всё до следующего сомнения, ибо не видится Суть.

Если Меня не видно, то Мне трудно что-то объяснить человеку.

Заглушает человека глобальность Происходящего, и он не может смиренно молчать, ему кажется, что его никто не слышит, он начинает орать, пугая птиц и зверей. Негоже человеку творить такое.

Лишь сделанное позволяет увидеть настоящее.

Будь смиренным, незаметным тружеником, воителем во Славу Отца. И пусть мелькает не меч, но инструмент в твоих руках.

Те же, кто жаждет крови, вскоре насытятся запахом падали...

Но куда бы ни шёл человек, он подойдёт к важному и нужному для него, встречая на пути уготованное...

Когда нет Врача среди больных, то те, кто менее болен, выглядят здоровыми и начинают исцелять других.

Но когда приходит Врач, все одинаково больны вокруг, а значит, всем надо лечиться, не придумывая самим новых рецептов.

А время не ждёт. И если больной не хочет лечиться, то приходит время вырезать опухоль.

В жизни каждое мгновение имеет величайшую ценность, не надо разменивать его на собственные умозаключения. Хватит тешиться в этих понятиях.

Я жду простой, чистый, по-детски наивный шаг вперёд.

Ибо на страданиях нельзя построить любовь, цветы не выращиваются на стенаниях, и картина не пишется через слёзы...

Попробуй запомнить Мои слова. Непросто выразить безмерное коротко.

Я протягиваю руку и жду ваших рук. Я никогда не отпускаю руку, протянутую Мне. Меня можно отпустить”.

В эти же дни декабрьские пришло известие с земли обетования прежнего о создании автономии палестинской.

И был праздник в Вифлееме, ибо возрадовались арабы обретению земель, на коих тысячи лет жили их предки.

И вспомнились дни последнего пребывания Сына Человеческого в Израиле, когда семьи арабские с искренней радостью встретили в Вифлееме Учителя, и дали кров Ему, и дали хлеб Ему. И вот ныне в городе славном праздник.

А для израильтян вновь Сын Человеческий стал нежелательной персоной, вновь народ, однажды избранный Богом, не узрел так долго ожидаемого Мессию. И ушло обетование с земли израильской, Сын Человеческий унёс его.

И ныне нет уже Израиля обетованного. Ныне обетование там, где сердца ждущие узнали Его.