Глава 2

альний Восток. В ночь на первое февраля Виссарион прилетел в Хабаровск.

Два следующих дня Сын Человеческий был во Владивостоке, остановившись вместе с учениками в доме у обаятельной, гостеприимной Веры Александровны.

Встречи были немноголюдные. Большинство слушающих в первый день — последователи Свершения из Арсеньева, Будёновки, Артёма.

Второй день — более радостный. Сердца призванные, имеющие возможность помочь городу услышать Весть Благую, внимали в этот день Слову истинному.

Тревожен красивый град Владивосток. Земля тяжело дышит в местах сих.

Небольшой град Арсеньев подарил дни, наполненные многолюдными встречами с чадами Отца великого, жаждущими Влаги живительной.

И лились из уст Виссариона слова Послесловия, и звучали ответы на вопросы многие.

“Не привязывайтесь к постоянно меняющимся ценностям. Привязывайтесь к Вечному, лишь тогда вы обретёте счастье”.

“Рассуждая о жизни, вы перестанете жить.

Рассуждая о любви, вы потеряете её”.

“В поиске Истины вы решаете свою судьбу, а не судьбу Истины”.

“Если шаги ваши правдивы, вы никогда не будете искать оправдания”.

Находка подготовилась к встрече с Учителем стараниями Виктора и Алёны из Буденовки и Любови Андреевны, у которой остановились путники в портовом городе.

И были два дня встреч в просторном уютном зале детского сада, внутренние стены которого были разрисованы сценками из жизни весёлых гномов...

Комсомольск-на-Амуре. Железнодорожный вокзал. Морозный день. Счастливые лица встречающих.

После первых мгновений звучания Слова, когда лишь только начала сплетаться светоносная канва Послесловия, из зала раздался нетерпеливый, несдержанный голос священнослужителя, просившего Виссариона представиться и, одновременно, призывающего слушающих обращаться к нему, в православную церковь, по поводу лжехриста Виссариона.

Недолгими были слова священника, ибо пришедшие внимать Истине попросили его, не желавшего слушать, покинуть зал...

Быстро пролетели два богатых встречами дня.

Провожал Учителя дружный круг последователей Его, крепко взявшихся за руки перед вагоном поезда, в котором уезжал Сын Человеческий в Хабаровск.

Дети и ставшие детьми взрослые долго шли за поездом сквозь медленно падающий снег.

Хабаровск, разобщённый многообразием духовных течений, проявил немалый интерес к приезду Виссариона. Зал был заполнен, люди стояли в проходах.

Учитель говорил громко и твёрдо, без звукоусиливающей аппаратуры. Это придавало Слову Его древние строгие оттенки.

Двенадцатого февраля в доме у Олега и Елены, где остановился Виссарион с учениками, было много встреч; и был разговор с молодыми людьми, пришедшими с видеокамерой и задававшими вопросы об искусстве.

“Ваше отношение к искусству? Искусство — это дьявольская вещь или Божья?”

“Уметь творить красивое могут все представители Мироздания.

Человек способен не просто создавать красивое, повторяя природу, окружающий мир, — он способен вложить в творение огонь своего сердца.

Мир искусства надо творить, духовно развиваясь.

Художник обязан быть духовно сильным”.

“Есть такие разновидности искусства, как музыкальный клип. Но ведь это же разрушает сознание?!”

“Всё, что созидается за деньги со стремлением из этого что-то извлечь, какое-то новшество, лишь бы это было оригинальным, — не может быть искусством. Это то, что направлено на удовлетворение слабостей человека. Это убьёт его.

Человек потешится этими погремушками, а потом и вовсе головы поднять не сможет. К искусству это не имеет отношения.

Искусство — это когда сердце изливается, когда оно поёт. Тогда начинаются первые ступени искусства.

А дальше опыт превращает первый шаг в удивительное, неповторимое сотворение.

И это, конечно же, не имеет ничего общего с тем, что ныне сотворяется на этой земле”.

“Мои ассоциации, например, таковы: Штраус — вино, шампанское; советские рок-группы — денатурат, спирт технический; Вагнер — наркотик какой-то; Чайковский — чистая вода родниковая.

Музыка делится на ту, которая уводит человека, создавая пелену, и на ту, которая заставляет его плакать.

Ваше отношение, в частности, к Вагнеру, музыку которого использовали американцы во время атак на Вьетнам?” — спросил человек.

“Композитор изображает то, что слышит со стороны.

Многие композиторы не пишут свою музыку, они переносят на бумагу те ноты, которые изображают слышимую ими музыку.

Но откуда она идёт — они понятия, конечно же, не имеют. Они её запечатлевают.

Они как своеобразные приёмники, от их духовного мира будет зависеть качество волны, которую они будут слышать.

Чем чище духовный мир, тем чище будет музыка, которую композитор способен будет услышать.

Он не воспримет другое, потому что он будет сразу чувствовать, что это что-то нехорошее, тяжёлое, мешающее.

Если музыка вызывает тяжёлое ощущение у слушающих, значит, человек, творивший её, слаб духом своим, хотя техника исполнения может и развиваться.

А если учитывать истину, что мир был далёк от истинного духовного становления, то состояние, в котором пребывали композиторы предыдущих эпох, — это слабое духовное состояние.

Но в какой-то мере всё-таки были те, у кого добро, широта сердца преобладали над другими качествами. И они способны были увидеть более чистую музыку, сложить её, передать своими ли руками, руками ли братьев”.

“Если они улавливают музыку, значит, она витает где-то. Откуда она берётся?”

“Это — музыка Вселенной. Её часто создают посторонние миры, пытаясь влиять на сознание человека, потому что знают: если человек её уловит и начнёт воспроизводить материальными законами, посредством тех или иных инструментов, то эта музыка будет звучать не где-то в очень тонких вибрациях, а перерастёт в грубые вибрации и начнёт окутывать сознание каждого человека, который будет слушать её.

Поэтому здесь всё зависит от того, какой источник создаёт эту музыку и с какой целью пытается влиять на сознание людей.

Но вокруг очень много миров, которые враждебны человеку и которые, проводя определённые действия, создавали различные вибрации, фиксируемые человеком.

Это можно провести и через стихи. Мало кто из поэтов мог складывать самостоятельные строки, они очень часто слышали готовое стихотворение, оставалось только довести его до определённой формы”.

“Редко кто берётся изображать рай — получается блёкло. А когда начинают изображать ад, то он получается правдивее, интереснее. Насколько это правдиво изображается?”

“Ни то, ни другое человек правдиво не изображает.

Здесь есть простая закономерность. Человек не знает, что такое Любовь, он не знает, что такое Мир Высший, он не поднялся к этому уровню.

Ибо те, кто поднялся, уже не возвращаются на Землю, а пребывают пока ещё там.

Но так как человек не поднялся к этим высотам, то он, конечно же, изображает эти высоты со своего уровня зрения.

А что он может сказать о крыше высотного здания, когда стоит у подножия этого здания?

Он не видит этой крыши, он смотрит только на уходящие вверх стены. Что толку описывать её, он не имеет о ней понятия.

А мир ада в обилии изображён в самой жизни человека. Он окунается в жизнь сию постоянно.

И хотя он не имеет никакого понятия и об этом мире (ибо кто туда попал — не возвращается на Землю), но по-своему пытается изобразить его теми красками, которые находятся всегда в его жизни.

Он радуется своей жизни, он плещется в ней, разбрызгивая грязь по сторонам, как поросёнок. Ему нравится находиться в этой луже, он не желает вырваться из неё.

Поэтому картины ада вызывают у человека больший отголосок, привлекая к различным сюжетам.

Но он не ведает об этом мире и, конечно же, не сможет его правильно изобразить.

Этот мир гораздо более тяжёлый. Если его оттенки взять, то станет плохо от одного вида этих оттенков. Даже не надо сюжетов”.

Среди многих ответов на вопросы, которые задавались Виссариону и на квартире, и в большом зале дворца культуры, и в зале театра юного зрителя, было сказано:

“Если ты спрашиваешь Меня, то ты не услышишь то, что хочешь услышать.

Я отвечу тебе то, что тебе должно услышать”.

“Мудрость приходит с познанием, а не с узнаванием многих истин”.

“Учитель приходит сделать вас самостоятельными и не зависимыми от глупости других”.

“Почему ваши ученики не поклоняются символу распятия?” — спросили Виссариона.

“Ты сейчас держишься за память прошлого Свершения. А они держатся за живого Учителя, которого приняли всем сердцем своим”, — ответил Учитель.

Из Хабаровска по воздушной двухчасовой дороге Сын Человеческий шагнул на Камчатку, встретившую Его красивыми заснеженными вулканами, которые своим существованием и неспокойным нравом тревожили жителей полуострова.

Дальний Восток во дни пребывания там Виссариона жил беспокойным ожиданием большого землетрясения в материковой и островной частях.

Но удержала Земля боль свою, и ушла постепенно тревога из сердец человеческих.

На Камчатке встречи были в Елизово и в Петропавловске. И приехали на встречи эти, организованные Надеждой и её друзьями, последователи Свершения из разных городов и посёлков полуострова.

И говорил Учитель во днях этих: “Когда вы живёте для того, чтобы взять, — вы никогда не найдёте спокойствия, жизнь будет будоражить вас”.

“Если люди делятся в сердце своём, значит, они набрели не на Истину, они набрели на новую ложь”.

“Так же, как от терновника никогда не родится виноград, так и от вашего больного внутреннего мира никогда не родится идеальный образ”.

“Весь опыт человеческий, пропитанный болью и страхом, не может быть путеводителем в будущее”.

И вновь — Хабаровск; ночь, проведённая путниками в семье Максима и Лены. А утром — Биробиджан.

Игорь, в доме которого остановился Учитель, собственными усилиями организовал в городе родном встречи с Истиной. Ибо до дней приезда Сына Человеческого он был единственным последователем Свершения в Биробиджане.

Встречи проходили в небольшом зале какой-то грустной организации, на дверях которой висели объявления о приёме граждан еврейской национальности, выезжающих из Биробиджана.

И наполнялись стены здания сего звучанием Истины:

“Любое ваше пожелание идёт от слабости, имеющейся внутри вас.

А раз пожелания человека больны, значит, они никогда не исполнятся.

И человек начинает уставать от неисполнения собственных желаний”.

“Если слон, призванный носить брёвна, каждый день носит веточку дерева, то наступит время, когда он, действительно, больше этой веточки поднять не сможет”.

“Любая слабость, какая бы малая она ни была, но которая удовлетворяется вами, вскоре сделает вас рабом своим”.

“Жизнь — это река, которая течёт в перепадах.

Но если вы остановите её свободное течение плотиной из собственных застывших пониманий, вы превратите её в болото”.

И снова — ночь в Хабаровске, утром — Благовещенск.

Жили путники в семье Анастасии и Сергея, искренним стремлением которых были организованы встречи с Учителем.

Днём первого дня телевидение сняло большое интервью с Учителем. Съёмочная группа проявила неподдельный интерес к Виссариону, задавая всё новые и новые вопросы.

Когда закончилась съёмка, глаза присутствующих были наполнены уважением и некоторой растерянностью.

А днём нового дня случилось событие необычное: Виссариона пригласил для разговора епископ благовещенский и тындинский Гавриил.

Разговор произошёл в кабинете епископа. Гавриил был знаком со Словом Виссариона и с искренним уважением относился к Сыну Человеческому.

И поведал Гавриил о скудости духовенства православного, которое, в большинстве своём, погрузившись в заботы о дне насущном, не имеет веры в себе, а значит, не может и дать от себя.

И сказал Гавриил, что он тоже неверующий, ибо боится многого и зависит от многих.

“Так для чего же приходит Учитель? Не для того ли, чтобы научить самоотверженности, открытости, смелости, научить не бояться быть выгнанным на улицу раздетым и голодным?!

Ибо верующий всё воспринимает как должное и знает, что с ним Отец великий”, — молвил Виссарион.

“Этому нас в академии не учили. Что же мне теперь — от сана отказываться? В моей работе Веру не познаешь”, — сказал Гавриил.

“Выбор за каждым. Ныне человеку предстоит определить, действительно ли он любит своего Отца, или ему ближе законы человеческие.

Время неумолимо! Когда человек делает ложный шаг и понимает, что это так, — это горько”, — сказал Учитель.

Гавриил печально кивнул головой и после недолгого молчания сказал: “Вы хотели сказать Слово во храме? Так пожалуйста! Двери открыты!”

И обнялись на прощание Сын Человеческий и Гавриил.

Выйдя на улицу, залитую солнцем, Учитель сказал: “Сегодня необычный день, великий день, подарок Отца!”

А вечером ледяной китайский городок открыл врата свои пред большим Ребёнком в красном хитоне.

Ледяные драконы, львы, змеи, дворцы, храмы улыбались Виссариону переливающимися огнями.

Фейерверк осветил ночное небо над головами путников...

Долго ждал Сахалин встречи с Сыном Человеческим. Многие последователи Свершения, услышавшие на острове Весть Благую чрез уста Александра Сахалинского, жили ныне на земле обетования нового.

Не один раз Александр с братьями проехал остров с севера на юг и с юга на север, дабы донести весть о Свершении до сердец ждущих.

И вот ныне Спаситель ступил на земли сахалинские, в города Южно-Сахалинск, Ноглики, Оха.

В Южно-Сахалинске был прямой телевизионный эфир, ибо многие уста хотели излить вопросы свои к Сыну Человеческому, разделившись в сути этих вопросов: одни несли любовь, другие — негодование.

И было сказано Учителем во днях жизни на Сахалине: “Слова веры лучше звучат в руках, а не в устах”.

“Когда вы ищете оправдание своим поступкам — это уже признак того, что вы ошибаетесь”.

“Соблазн есть побуждение, призывающее к сотворению зла или к уходу от благих начинаний”.

“Первый грех человеком был совершён не когда он нанёс потерю ради поддержания жизни, а когда утверждал свой интерес”.

“Сомнение есть естественный движитель на пути расцвета разума и является нормальным таинством в стране незнания.

Но сомнения недопустимы на пути расцвета души человека, что происходит на основе таинства Веры.

Ибо сомнения вынуждают человека быть осторожным и не делать решительных шагов до тех пор, пока не сложатся удовлетворительные умозаключения по поводу неведомого, предстоящего на пути.

С грузом сим Веру не сыщете вовек”.

“У человека может быть только светлое предначертание.

Предначертания зла нет. Есть только неродившаяся душа, отчего разум обманулся и ушёл по пути мрака.

Помочь истинному рождению человека должно его окружение”.

“Человек всегда будет вкушать собственное понимание Истины.

Пути Божии искажает каждый из вас”, — сказал Виссарион женщине, стремящейся нести людям своё понимание Истины.

“Вы идите своим путём, а я пойду своим”, — сказала женщина и, перепутав двери, шагнула... в тёмную кладовку.