Глава 9

 была дорога к морю Чёрному, в город Дивноморск, что рядом с Геленджиком.

Дорога, наполненная запахами моря и лета, задержала путников долгими пересадками с автобуса на автобус. На проповедь опоздали.

Те чада, которые желали утолить жажду, испив Влаги истинной, дождались Потока живительного, но возжаждавших было немного.

Слово звучало прекрасной, искрящейся рекой.

И могли узреть в сей великий день чада немногие Славу Божию!

И был в этот вечер Сын Человеческий, излучающий бело-золотое свечение, не один на сцене — святые братья и ангелы в великом хороводе являли Славу Божию, возвещая миру о Пришествии возлюбленного Сына Отца Небесного.

И видевшие сие были безгранично счастливы!

После проповеди Учитель ушёл к вечернему морю... И растворился Он в шуме прибоя. И лишь молитвенное Очертание Его виднелось средь пенистых волн прекрасного шторма...

Перед проповедью прошедшей путники заходили в дом к пожилой женщине, чтобы оставить дорожные вещи.

Дом был холодный, заброшенный. Хозяйка ждала Виссариона, ибо много слышала о Нём.

Перед самым приходом гостей у неё поднялась температура и появился сильный озноб.

Когда Учитель с учениками переступили порог дома, самочувствие хозяйки ухудшилось: озноб усилился, ноги стали тяжёлыми, неподвижными.

Её желание проявить гостеприимство разбилось о плохое самочувствие, что ещё более усилило тяжесть её эмоционального состояния.

После проповеди ученики вернулись за вещами.

В доме были врачи скорой помощи, которые затруднялись чем-либо помочь хозяйке. Сделав дежурные уколы, они вскоре уехали.

Владимир Минусинский, возложив руки на голову хозяйки и призвав Имя Учителя, сотворил молитву.

Хозяйка сильно задрожала, послышался сильный стон, хриплый голос выругался связками хозяйки и вышел вместе с одержателем. Женщина без сил упала на кровать.

И сказал ученик хозяйке, что только вера убережёт ее от вмешательства чужеродного. Велика Слава Божия!

В новом дне вечером — проповедь в Геленджике, в городском доме культуры.

Самые разные в проявлениях веры своей чада Божии слушали Слово. Актёры местного театра, евангелисты, православные, неверующие, адвентисты внимали Истине.

Проповедь была тёплая и уютная. И раскрывались сердца человеческие навстречу Истине.

И радовалось Сердце Учителя происходящему!

Новороссийск. Тяжёлый день. Город холодно встретил Слово.

Ученики, прибывшие из Москвы в Новороссийск заранее, не смогли найти бесплатный зал для проповеди. Везде деньги, деньги, деньги.

Но Слово звучало в школе и в педагогическом училище.

И юные чада, внимая Слову, решали свою судьбу.

Среди открывшихся Истине было поровну и детей, и учителей. И глаза, и сердца их были едины в своём устремлении.

Теперь пред ними в равной мере начиналась жизнь и ответственность за услышанное.

На проповеди была семья баптистов, у коих остановились путники в день сей.

И очень старались пожилые люди понять новое, не разрушая дорогое старое, не торопя время и не закрывая для себя Истину категоричными суждениями.

То был прекрасный пример для чад Божиих, крепко держащихся прошлого...

Улыбка и мягкая шутка Учителя поддерживали путников в ночной утомительной дороге в Сочи.

И встретил город, с удивительной для земли российской субтропической природой, Сына Человеческого ранним утром и мелким тёплым дождем.

Днём, перед проповедью, неожиданно раздвинулись облака, выглянуло солнце, и над южным градом раздался колокольный звон, возвещая День Славы Господней!

День был быстрый, насыщенный. Телевидение подготовило интересное интервью с Учителем, которое сопровождалось колокольным звоном.

Передачу о Виссарионе делала молодая обаятельная женщина Алла, которая вместе с Андреем из Москвы подготовила зал для проповеди и оповестила город, используя свои возможности режиссёра сочинского телевидения.

И была Алла счастлива в этом дне, и был во взоре её вопрос: “Неужели Свершилось ожидаемое?!”

И стала она вестником в городе родном — вестником стойким, вестником любящим.

И было по окончании проповеди событие радостное — принятие юношей-адвентистом, впервые услышавшим и увидевшим Учителя, единого Пути Отца великого.

Долгая дорога по берегу моря Чёрного через Краснодар привела путников в Крым, в город прекрасный — Ялту.

На утренней проповеди был Ришард — монах доминиканского ордена католического.

Много слышавший о Виссарионе, Ришард не принимал Свершение новое, хотя ждал Его, пытаясь разумом своим, находящимся в традициях веры вековой, постичь происходящее.

Своим категоричным неприятием Ришард расстроил до слёз Марию, которая привела его на проповедь и всем сердцем желала прозрения ему, ибо любила его.

И заболело сердце Марии за него. И призывал Ришард её опомниться и покаяться.

Но тверда была Мария в выборе своём, и перестал доминиканский монах быть наставником её.

Днём были в гостях у Надежды, которая пригласила Учителя для встречи с верующими.

После обеда — долгий разговор с верующими, не имеющими названия, но объединившимися в группу для свободного постижения Библии.

Разговор был непростой, особенно с главою группы Владимиром.

Хотя и сказал Владимир о необходимости постижения Слова Божиего сердцем своим, речью же своей являл обратное, пытаясь личным разумением толковать великую Книгу.

Но слаб разум человеческий. И разве может кто из человеков сказать, что он постиг Писание?!

Слова Учителя: “Я есть Слово Отца Своего, вновь Пославшего Меня к вам, дабы завершить начатое две тысячи лет назад”, — после некоторого общего молчания были встречены долгим монологом Владимира.

В своей разумной, но поспешной, немного неуравновешенной речи, ибо сказанное Учителем взбудоражило его, Владимир говорил о важности постижения Библии, по-своему объясняя многие места из Писания, о том, что он близок к постижению Слова и, можно сказать, постиг Его, а значит, и Дух Святой с ним, и он может теперь нести слово людям.

“Я со многим согласен в выступлении Вашем, — говорил Владимир, обращаясь к Виссариону. — Многие места мне понравились. Необходимо идти к единой религии на основе христианства, всем взявшись за руки.

Но с некоторыми моментами я не согласен. Например, зачем же новая молитва? Мы должны идти к объединению на основе христианской “Отче наш”. И весь мир скоро убедится в этом, может быть даже понеся страдания!

Давайте скорректируем наши планы и вместе двинемся к общей цели, так как наша группа уже давно идёт к единению”.

“Я есть Путь и Истина, — сказал Учитель. —

Ибо говорю не от Себя, Я и Отец — едины!

И к Единой Вере можно прийти, только отказавшись от всяких названий и толкований.

И ныне даю вам новую молитву, призванную объединить всех чад Божиих независимо от вероисповедания.

А если у вас свой путь, и вы постигли Писание — так вперёд!

Я же говорю там, где слушают!

Ибо бессмысленно говорить там, где стремятся высказаться!

Но помните: двое говорящих не могут нести Истину,

Ибо Путь Спасения — один, и Являющий Его тоже один!”

И поколебались твёрдые устои группы сей. Ибо многие, принимавшие участие в разговоре, потянулись сердцами своими к Учителю.

И настало время испытаний для Владимира, ибо гордыня его и разум не принимали Свершение.

Но, может быть, через сотоварищей придёт к нему Спасение?

Вечером Слово звучало в Гурзуфе, в военной строительной части, в казарме.

Звучало мягко и предупредительно, ибо молодым ребятам, собравшимся волею приказа, было трудно постичь Услышанное.

Было очень тихо. Молодые мужчины старались постичь Предвозвещение.

Великая Слава Отца Небесного — с теми, кто в сумятице мирской сумеет не пройти мимо Истины.

Возвращались в Мисхор, который приютил путников, поздно,

И на ночном небе все увидели чудесное знамение: радугу, соединившую море и утонувшие в ночи горы...

Днём нового дня — проповедь в Мисхоре.

Верующий из числа свидетелей Иеговы, опоздавший к началу, пытался вмешаться в ход происходящего, извергая из себя отрывистые категоричные суждения и крикливые призывы, обращённые к слушающим.

Ровный поток речи Учителя остановился.

Но слушающие не ответили раздражением кричащему, а спросили у него: “Где же ваша любовь? Вы говорите о любви к Богу, так полюбите нас всех, мы же дети Его!”

“Я хочу вас остановить. Опомнитесь! Мне был голос. Этот Человек не от Бога! Я не знаю Его и не люблю Его! Бойтесь сатаны! Нет Бога, кроме Иеговы!” — изрек опоздавший.

“Так и спасите нас своей любовью, а не раздражением. А то говорите вы о божественном, а исходит от вас прямо противоположное”, — тихо сказал кто-то из слушающих.

Опоздавший вспыхнул, громко выкрикнул несвязную речь и, хлопнув дверью, вышел из зала.

Боль за несчастного заблудшего сжала сердце Учителя. Он стоял на сцене, опустив голову.

Тьма сотворила обратное задуманному, сплотив слушающих вокруг Слова...

В Симферополе встреча с Учителем была в центральной библиотеке. За один день ученики нашли зал, пригласили телевидение и собрали возжелавших услышать Слово.

Молодые люди с телевидения были поражены Ликом Виссариона, застыв на пороге комнаты.

Увидеть иконописный Лик Учителя, идущего навстречу в багряном хитоне, — большая неожиданность, происходящая раз в две тысячи лет...

Севастополь встретил Сына Человеческого большим заполненным залом дома моряков.

И радостно было Учителю видеть множество лиц, возжаждавших Истины.

Слушающие плавно, но твёрдо, как единый большой корабль, меняли нейтральное направление движения в сторону принятия реченного устами Спасительными.

А в зале были и евангелисты, и адвентисты, и буддисты, и православные. Велика Сила Слова Божиего!

И настал последний день пребывания в Крыму. Октябрьское утро середины месяца в Мисхоре. Мелкий дождь. Шторм.

Великое дыхание и шум моря врываются в окна и души. Дышится полной грудью.

Море и природа прощаются с Сыном Человеческим.

Виссарион и Вадим ушли к морю, чтобы записать на магнитофон его прощальный шум, прощальную мелодию, дабы зимними вечерами Сын Человеческий мог слушать величественную, печальную музыку Природы.

Подошли к морю по матовой, хрустящей гальке.

Кончился дождь, разорвались тяжёлые облака, и солнце вместе с радугой вышло приветствовать Учителя.

Большая штормовая волна вытянулась изо всех сил, омывая ноги Его, и сказала Виссариону: “Здравствуй!”

“Здравствуй, здравствуй, море! — сказал Он с улыбкой. — Вот и настал последний день нашей встречи. И ты даришь его нам таким прекрасным. Поговори же с нами и оставь нам голос свой на долгую зиму”.

Море разыгралось в прекрасном шторме, извергая из пучин своих мелодию торжественную.

И снова, но уже на прощание, море поцеловало ноги Учителя шумной красивой волной.

И пошёл Виссарион вдоль кромки волны, сказав Вадиму: “Пойдём со мной!”

Ученик на мгновение засомневался, ибо побоялся набегающих волн.

Но волны не касались ног Учителя. А шторм продолжался.

Ученик умом своим пытался постичь и рассчитать опасность приближающихся волн.

Но где же вера? И он решился, побежав за уходящим Учителем.

И когда игривая волна уже, казалось, настигла идущих, Учитель и ученик шагнули на ступени набережной.

“Ну, что же ты, маловерный, — с улыбкой обратился Учитель. — Стремишься верить в Большом, а в малом не веришь!..”

Вечером была ещё одна проповедь в Симферополе.

А после проповеди была ночь в аэропорту, в печальном, холодном гостиничном номере, наполненном эмоциями и жизнью самых разных останавливавшихся в нём людей.