Глава 6

онец августа. Минусинск. Предстояла поездка в Черемшанку для встречи с местными жителями.

Начало строительства первых домов в тайге близ священного озера откладывалось на неопределённый срок, ибо местные жители, основу которых составляли староверы, были против прихода новых людей.

А возымели в себе староверы настрой против паломников к местам святым, увидев, как те, кто называет себя последователями Виссариона, ведут себя в тайге.

Много случайных и нетвёрдых в вере людей пришло в тайгу знакомиться с местами предначертанными.

И было много шума, дыма, пустых разговоров; и тайга не выдержала, наказав людей, непрошенно пришедших, болезнями и неприятием.

Староверы же, будучи тоже слабы душою и верою своей, быстро поверив слухам недобрым о чужаках, окончательно отторгли их.

“Теперь мы знаем, что не святые места вам нужны, а золотишко. Не хотим мы вас, не хотим ваших болезней и разгула!

Ну а если вы такие, то, значит, и ваш Виссарион такой же! Не Сын Он Божий, а лжепророк!” — говорили местные жители, не выдержав искушения слухами.

“Но разве можно судить об Истине по тем, кто пытается Её понять?!” — сказал Учитель.

И вот Виссарион вместе с последователями поехал в Черемшанку на трудную, тяжёлую встречу.

Дорога была долгая. Тайга — величественна и красива. От её нетронутой чистоты и мощи захватывало дух.

Уже был вечер. Машина, вздрогнув на очередном ухабе, остановилась.

На мгновение стало очень тихо. Необычная тишина зазвенела в ушах.

С дороги послышались шаги, и в кузов забрался человек. Поздоровался. “Куда едете?” — спросил он.

“В Черемшанку”, — ответили путники.

“Вот и хорошо. Благодарствуем, что оказались рядом. Был в гостях у тёщи, немного задержался. А до Черемшанки вёрст двадцать. Думал, что своим ходом придётся.

Шёл, смотрел на небо, на первые звёзды, читал псалом Давида, просил Господа о помощи. Слава Ему! Он послал мне вас! Добрый знак!”

Вечернего гостя звали Иван. У него семья — жена и четверо детей. И было ему тридцать лет. Иван — старовер...

Разговор быстро разгорелся. Говорили о вере, о любви, о пророчествах Апокалипсиса.

Но когда Иван узнал, что в кабине находится Виссарион, насторожился.

“Как же так? — сказал он. — В этой машине Виссарион. Не думал, что окажусь рядом с ним... Как же так? Я просил Отца о помощи, читал любимый псалом и попал в машину с Виссарионом. Он же — лжепророк”.

Иван замолчал, опустил голову, потёр лоб ладонью.

“Ты же сказал, что это добрый знак, — ответил Вадим. — И разве можно судить об Учителе, об Истине с чужих слов. Послушай Его и реши сам, Истина это или ложь”.

“Да, вы правы. Выбор нужно делать самому! Но не прельщайте меня! Я вижу, что вы считаете Его Сыном Божиим. Вы считаете Его Христом! Как же так? Если Виссарион — это Христос, то мне с вами не по пути”.

После этих слов машина заворчала, вздрогнула и заглохла, приглашая Ивана к выходу.

Вздрогнул и Иван. На лице — замешательство.

Он обхватил голову руками, ссутулился и замолчал до Черемшанки.

В Черемшанке, выходя из машины, сказал: “Если можно, я пойду вместе с вами слушать Его!”

Уже до начала проповеди пришедшие наполнили зал раздражением, нетерпением и болью.

Звучание Слова прерывалось выкриками и излитым негодованием.

В конце Слова многие ушли по призыву старшего.

Иван прослушал всю проповедь, низко опустив голову и обхватив её руками.

Слово сказано! Выбор возложен на каждого. Да прозреют услышавшие!