Глава 10

 изменил Сын Человеческий предполагаемый маршрут проповедей по югу России и Украины, дабы обратиться к чадам мира сего на крупном Международном конгрессе духовного согласия, собравшемся во граде Алма-Ата.

И был первый день работы конгресса восемнадцатого числа октября месяца 1992 года.

И были участники конгресса представителями самых различных религиозных, духовных, научных конфессий и направлений.

Стремление к единению и согласию было всеобщим и искренним.

Но каждое течение являло миру свой путь спасения и единения, веря в его истинность и исключительность.

И говорили одни выступающие, что все мы дети Абсолюта и винтики единого космического организма и что необходимо почувствовать синхронность этого организма, чтобы не выпадать из великой Гармонии;

Другие же — что только религия спасёт неразумных чад Божиих. Но как много вероисповеданий на Земле!

Третьи — что только культура в своих различных проявлениях может спасти мир.

Четвертые — что лишь Высший космический Разум посредством иных цивилизаций укажет землянам путь.

И было много выступающих со своими понятиями и названиями.

Но никто из говоривших не собирался отказываться от своего понятия во имя другого.

Было всё чинно и благополучно, ибо шло по заранее проложенному организаторами конгресса руслу.

Зрители уважительно слушали, аплодировали, с любопытством рассматривали красивый просторный зал и друг друга.

Жизнь конгресса заметно оживала в вестибюле, где участники обменивались мнениями и искренне искали выход.

И стоял Виссарион в кольце спрашивающих, ибо сердца многие тянулись к Истине.

И струилась Влага живительная в перерывах заседаний.

С каждым новым перерывом кольцо вокруг Виссариона ширилось и уплотнялось, и переносился постепенно конгресс в фойе дворца.

Вечером теософское общество открыло двери свои пред Сыном Человеческим. Небольшой зал полон.

Люди тихо внимали Слову, боясь что-то пропустить. Слышно было, как скрипит пол в коридоре.

В конце проповеди Учитель возвестил о Себе.

К этому времени в зале были и теософы, и экстрасенсы, и странствующие чада киевского “Белого Братства”.

Люди были переполнены услышанным и увиденным, боялись пошевелиться и расплескать пришедшую к ним так просто и неожиданно Истину.

Минута полной тишины. А дальше — нарастающий поток вопросов.

И был один из вопросов о киевском “Белом Братстве”. И о пророках его.

И ответил Сын Человеческий, что называть сроки Свершения, сроки Суда Страшного — ошибка великая,

Ибо о времени этом никто не должен знать, кроме Отца.

И что закончились времена пророков на Иоанне Крестителе.

“Но ныне, среди множества путей, Миру явлена Истина.

И если чей-то путь окажется ложным, — время ещё есть, и Я жду вас.

Но торопитесь, ибо секира уже лежит у корней дерев, не приносящих плода доброго”, — закончил Учитель.

И был в дне долгом поздний ужин в семье Рашида и Гули, давшей кров Виссариону и Вадиму.

И принял Рашид Истину в сердце своё, и рванулся навстречу Ей.

Но жизнь, созданная и прожитая им, пустила прочные корни в сердце ждущее.

И теперь, чтобы вырвать их, нужна была вера и Сила великая! Да обрящет сердце ждущее Силу Дающего и веру Ему!..

Дни работы конгресса были похожи один на другой общими словами, мыслями, заключениями.

Председатель президиума конгресса Валентин Сидоров упомянул в своей речи многое: и эзотерического Христа, и “великую карму многострадальной России, взявшей грехи человечества на себя”, и Агни-Йогу, и подпольное духоборчество, и многие религии, приходя таким образом, как ему казалось, к единству верований.

И ещё очень многим казалось, что только их путь приведёт к единению.

Но в этом была своя неизбежность, ибо никто из говоривших не знал Истины, пользуясь лишь человеческими понятиями о ней.

Джорджио Бонджовани, признающий себя проводником информации мира Вселенной, объяснял слушающим, что библейские ангелы и архангелы — это инопланетяне сегодняшнего дня, а Христос — командир эскадры НЛО.

И сердце Учителя болело за него, ибо только принятие Свершившегося в России могло спасти Джорджио от гибели.

Но за ним оставалось незыблемое — свобода выбора.

Выступали учёные. Рассуждая о возможностях разума, стремящегося к приобретению всё больших и больших знаний, они забывали о душе, о вере или отводили им, в лучшем случае, второстепенную роль.

Выступление сменялось выступлением, не производя никаких изменений ни в зале, ни, тем более, в окружающем мире.

Лишь Слово Истины могло разорвать ровное, нейтральное течение конгресса, не оставив никого равнодушным.

Но именно это не устраивало организаторов, и Валентин Сидоров категорически отказался включить Виссариона в число выступающих на конгрессе духовного согласия.

“Пусть всё закончится спокойно, я не хочу взрыва бомбы”, — сказал он.

Вечером — проповедь в архитектурном институте. Большая аудитория заполнена. Слову внимали и студенты, и преподаватели, и ректор, и заместитель министра просвещения, и участники конгресса, и жители града сего.

Слово “нежность” наиболее точно соответствовало журчанию Истины в этот вечер.

И, перебивая друг друга, на мгновение став детьми, преподаватели и студенты задавали вопросы Учителю.

И несколько юношей-мусульман приняли в этот день в сердце своё Спасение.

Новый день был наполнен противостоянием. Организаторы не шли ни на какие компромиссы, отсылая желающих услышать Виссариона от председателя к заместителям, а от заместителей вновь к председателю.

Но единственно верный и возможный путь для Слова в этот день выкладывался Водителем великим.

И хотя председательствующие на конгрессе менялись после каждого заседания, с последним из них, по имени Талиген, Вадиму удалось прийти к компромиссу.

Талиген согласился объявить конгрессу о вечерней проповеди Виссариона в министерстве просвещения, предоставить транспорт желающим услышать Слово и представить Виссариона участникам конгресса.

В момент представления участникам и жителям града, находящимся в зале, Учитель был у звукового пульта в центре зала и с доброго согласия звукорежиссера возвестил о Себе.

Многие в эти минуты услышали сердце своё, обступили Виссариона, появилось телевидение, посыпались вопросы. Зал задышал жизнью.

И забыли люди про обед, насыщаясь Словом.

А в стороне тихо стояла улыбающаяся женщина, глаза которой светились радостью и которая видела над главою Учителя светящийся крест, а над учеником — золотую икону.

Многие радостные глаза узрели в этот день Славу Божию! Среди открывшихся сердец большинство — женщины.

Воистину, женщина спасёт мир!

И спросила увлечённая беседой женщина-тележурналист: “Что значит — возлюби ближнего своего, как самого себя? Что значит — возлюби самого себя?”

И молвил Учитель: “Теперь иначе скажу вам. Возлюби ближнего больше, чем самого себя. Отдай всего себя людям. И всё, что нужно тебе, будет у тебя.

Рука дающего не оскудеет, собирающий же не возымеет.

Все научились верить в Бога, теперь сумейте поверить Ему!”

Перед проповедью в заполненном зале министерства просвещения женщина в белом одеянии, именем Ольга, встала на колени пред Учителем, положила цветы к стопам Его и сказала: “Здравствуй, Царь! Да, я вижу, это — Ты!

Во мне говорят сейчас все женщины мира. Ты узнал меня? Да? Так введи нас во врата будущего!

Мы все — жёны Твои и отдаём себя во Имя Твоё. Позволь мне войти рядом с Тобой в этот зал, ожидающий Слова Твоего!”

Проповедь продолжалась около четырех часов. Вопросы, вопросы, вопросы...

В заключительный день Валентин Сидоров зачитал итоговый документ о работе конгресса.

Сто лет назад уже был подобный форум, и был итоговый документ.

Прошло сто лет, и у человечества мало что изменилось: та же всё возрастающая дикость и невежество.

Неужели необходимо ещё сто лет, чтобы убедиться в бессмысленности разговоров человеческих? Но ведь этих лет у Земли может и не быть!

Джорджио Бонджовани отказался подписывать документ, сказав, что достигнутые компромиссы бессмысленны, и если мы будем стоять одной ногой в добре, другой во зле, то очень скоро придём к самоуничтожению. Зал поддержал его аплодисментами.

Его высокопреосвященство архиепископ алмаатинский и семипалатинский Алексий, личный представитель патриарха всея Руси Алексия, дипломатично высказался о необходимости добрососедства религий, единства их действий в борьбе за выживание человечества, прекрасно понимая неосуществимость сего предложения.

“Трудно ему, приходится быть дипломатом, — сказал Виссарион, обращаясь к Вадиму. — Находясь в вере своей, он точно знает, что только верующий во Христа спасётся, остальные погибнут, но призывает к добрососедству религий.

Добрососедство и единство религий, основанных на различном понимании истин, невозможно,

Ибо каждый будет выделять свою семью среди остальных.

Разные понятия о тайнах — причина разногласий религий.

Значит, чтобы стать единой семьёй, надо принять единую Истину для всех, а не пытаться соединить несоединимое.

Ибо никто не откажется от своего названия ради другого.

Истина даётся, чтобы подняться к Ней, чтобы постичь Её, дотянуться до Неё, а не примерять к себе, к своим старым одеждам”.

Архиепископ Алексий, человек с умными внимательными глазами, оказался первым из высшей церковной иерархии, кто захотел иметь книгу “Малая крупица Слова Виссариона” в руках своих.

На вечернюю проповедь он, конечно же, не пришёл, но вежливой запиской попросил у Марии, познакомившейся с ним в первый день конгресса и стремящейся донести до него сердцем своим Весть Благую, книгу со Словом.

И снова обеденный перерыв превратился для многих в долгое общение с Виссарионом.

И лишь алма-атинское телевидение, решившее снять передачу о Виссарионе, прервало эту беседу.

Перед началом заключительного концерта, по Воле великой, произошла долгожданная встреча Виссариона и Джорджио.

Джорджио желал этого разговора. И когда Мария вошла в зал, грустный взгляд Джорджио, наполненный ожиданием встречи, устремился к ней.

Бонджовани быстро согласился на разговор без свидетелей: только он, Виссарион и переводчик.

В вестибюле сели на диван, вокруг — много фотокорреспондентов. Но разговора они не слышали. Все — на корректном расстоянии.

Учитель поведал о Себе, о Свершившемся в России: “Джорджио, наша вторая встреча не случайна. Отец вновь протягивает Руку тебе! Так услышь Глас Его.

Прими Свершение Его в сердце своё. И тогда Я смогу помочь тебе!”

“Но я же несу стигмы! Это доказательство, это знак Всевышнего. И я возвещаю миру о скором пришествии Сына Его. И если Ты — это Он, то где же раны Твои?!” — сказал Джорджио.

“Вспомни Писание... Не будет ныне явлено ни чудес, ни доказательств.

И последний пророк уже был на Земле.

И о сроках не знает никто, кроме Отца!

Тебя ведёт высокоразвитая цивилизация, которая хочет разложить разум человеческий в собственных целях.

За тобой идут тысячи людей, идут в пропасть. И если ты не остановишься, то, чтобы уберечь этих людей, должен будешь в короткий срок уйти из жизни.

Новые стигмы, обещанные тебе, — это уже язвы. Начинается тяжёлая болезнь.

Всё, о чём ты возвещаешь человечеству, уже Свершилось в России. Постарайся понять это! Услышь это!