Глава 7

«Смотри… То есть нужно всегда быть внимательным к тому, что происходит рядом, вокруг, и с помощью своих возможностей оценить обстоятельство, оказывать помощь там, где действительно требуется наибольшая помощь с вашей стороны, которую вы тем более можете оказать, и видите, что никто больше не оказывает, а там очень нужно. Конечно, идите».

«Я пока большего не увидела».

«Тогда не пугайтесь. Не надо, чтоб это выглядело как-то, что вы, как ищейки, носитесь по улицам, вынюхиваете так, не зная, где помочь: ну где же помочь? ну где же помочь? – улыбался Учитель. – Нет. Общайтесь просто друг с другом, будьте всегда внимательны. Есть возможность поинтересоваться, как дела у кого-то, нет ли нужды в чём-то, поинтересуйтесь. Но так, чтоб это не выглядело как-то сухо, наигранно».

«Спасибо».

«На едином понимании сестра делится своими переживаниями по поводу событий у неё в семье и зачитывает при этом смс-ки мужа с разрешения мужа и с разрешения тех, кто её слушает. Там звучат слова любви, нежности, предназначенные только для её ушей. Когда я всё это слушаю, то у меня внутри возникает смущение, даже какой-то протест. Я пыталась убрать это смущение…»

«Лучше своими словами, конечно, рассказывать. Если что-то хочется разобрать в обстоятельствах, возникающих между кем-то, и при попытке разобраться требуется опереться на какое-то послание, письмо ли, лучше его, конечно, передавать своими словами. Но, опять же, ту часть, которая требуется, необходима для данного случая.

Или там проблема в искренности слов, где о любви говорится, и все сомневаются? Кто-то засомневался и спрашивает у других: “А вы как думаете, это искреннее высказывание – «любимая, дорогая моя»?”»

«Я пыталась эту свою реакцию как-то определить».

«Нет, она вполне может быть уместна, такая реакция. Вполне может быть уместна. Поэтому в данном случае теперь уже не забывайте то, что Я перед этим сказал: если требуется опереться на какое-то послание, а тем более направленное действительно к сердцу человека, от сердца к сердцу, его зачитывать может быть уместно только в тех местах, где требуется разобрать именно эти какие-то конкретно выраженные мысли, образы. Но то, что ты упоминаешь… Трудно представить, а зачем именно эту часть…»

«Я тоже не поняла, с каким мотивом это читалось, всё подряд при этом».

«Да. Для чего? Да, за этим может скрыться легко слабость».

«Благодарю Тебя».

«Учитель, вчера было собрание, на котором все пришли к единому пониманию, что мусор мы собираем в мешки и потом вывозим из Города на черемшанскую или петропавловскую свалку. И у меня возникло неприятное ощущение, потому что я видела, как всё это сгорает и летит в воздух. И у меня возникла мысль, что, может быть, лучше было бы самим устроить какую-то специальную печь и пусть даже раз в год при большом огне где-то это сжигать?»

«Что ты у Меня хочешь спросить? Чтоб Я сказал: «Стройте печь»? Или можно ли не пользоваться продуктами, отходы от которых следует выбросить?»

«Пока неизбежно получается, что мы этим пользуемся».

«Тогда что ты хочешь у Меня спросить?»

«Возможно ли такое, чтобы печь такую построить?»

«В смысле? В каком смысле «возможно ли»? В принципе возможно ли построить печь?»

«Лучше ли это, чем выбрасывать на черемшанскую свалку, например?»

«А ближние… у них есть сомнения? У них твёрдая уверенность, что будет хуже сделать печь, лучше выбросить туда, да?»

«Да».

«Они так сказали?»

«Там были предложения сделать печь. Это вообще не моё было предложение, я просто за него зацепилась внутри».

«Тебе сейчас вопрос этот не надо задавать, лучше так не спрашивать».

«Учитель, вопрос был такой… – вступил в разговор один из мужчин-служителей. – У нас сжигается некоторое количество полиэтилена в больших кострах, где очень большое пламя, чтоб всё сгорело».

«Так».

«Но появилось сомнение, основанное на Твоей подсказке, что лучше вывозить, а не сжигать. А тут сказали, что там внизу дыма ещё больше получается и ещё сильнее экология нарушается. Но, говорят, там не экологическое поселение, а у нас экологическое».

«Тогда не пользуйтесь. Если экологическое поселение, тогда не надо пользоваться».

«Но мы не можем не пользоваться. Вопрос – вывозить можно или лучше сжигать?»

«Тогда что ж вы так? Тогда уже так будет недостаточно правильно смотреть на этот вопрос».

«Не понимаю».

«Вы же за природу болеете. В принципе, если вывозить куда-то, разбросать где-то в другом месте, природа страдает. Вывезли за сто километров – страдает природа; отправили на самолёте в Америку – страдает природа. То есть она одна везде.

И поэтому если есть возможность как-то уничтожить мусор, чтоб он не валялся, как-то уж не демонстрировал присутствие человека своим видом…»

«То есть правильно ли я понял, что можно сжигать, если всё сгорит?»

«Возможно, конечно, такое. Возможно. Но просто поищите тогда пути, как вы максимально благоприятно сможете это сделать, каким образом».

«Ясно, спасибо. В этом и был конфликт, в общем-то».

«Представьте, что транспорта нет. И что тогда дальше уже будет? Мешками носить в деревню на себе? Не получится. А у вас так много всего, что ещё выбрасывать придётся».

«Учитель, меня жена периодически в течение года пытается отправить на заработки в Красноярск. У меня нет желания ехать. Я мастер, делаю ложки, гребни, лопаточки, другие бытовые изделия. Я зарабатываю, жена получает пенсию, и на ребёнка получаем».

«Сейчас спроси. Что ты спросить хочешь?»

«Что мне делать, если жена меня отправляет в Красноярск и говорит: «Ты же мужик, должен зарабатывать»?»

«И что, ты хочешь сказать, что не знаешь ответа?»

«Нет, честно. Я в растерянности».

«То есть Учитель, в твоём понимании, должен сказать: «Вы же мужики! Вы чего тут сидите-то? Езжайте зарабатывайте»?»

«Нет, я не в том смысле, что поехать в Красноярск».

«А в каком тогда?»

«А что мне жене ответить? Я не хочу ездить в Красноярск».

«Ты не хочешь ехать и не знаешь, как ответить, да? Витиевато как-то, многосторонне намекнуть или прямо сказать: «Не поеду, не считаю нужным»?»

«Я так говорю».

«И не пойму тогда, Я в затруднении, какую форму тебе дать подсказки. Как именно ей ответить, чтоб она сразу сказала: «А-а, ну так бы сразу и сказал», да?»

«Не знаю. Наверное».

«Такого нет ответа. Не может Учитель удовлетворить словами всех женщин таким образом, чтоб они сразу перестали спрашивать, им было всё понятно».

«Я поднялся на Гору, и мне позвонила жена и спросила, можно ли дать сыну инструмент, чтобы он сделал ложки. Я ему как-то давал, показывал как, но потом инструмент затачивать надо. А это единственный инструмент, которым я работаю. Я засомневался, говорю: «Ты посмотри за ним». А она говорит: «Нет, ты должен искренне – либо даёшь, либо не даёшь». Я говорю: «Ладно, я не дам». А другого инструмента нет».

«Ну и ладно. Возможно. Бывает такое».

«Возможно не давать ребёнку свой инструмент, пока я не приобрету для него другой?»

«Ты сам видишь, ты сам должен оценить ситуацию. Тем более это инструмент важный в твоей жизни, в твоём творчестве».

«Затачивать его очень умело надо, а испортить можно быстро».

«Если каким-то образом сможет развалиться денежная система и вы покупать ничего не сможете, вы очень будете дорожить инструментами, вы будете их лелеять, смотреть на них, в красном углу висеть у вас будут они, вы будете пылинки сдувать.

А сейчас что ж… Когда сломал, пошёл купил ещё, это ерунда – бам! – бросил куда-то в угол… Конечно, инструмент уважать нужно, смотреть за ним».

«Здравствуй, Учитель! Год назад я приехал на эти земли и вступил в группу последователей. Всё было хорошо, но потом после собраний у меня были такие сложные состояния, что я не мог понять, что там происходит, и думал, что у меня мозг закипит. В один из таких дней я покурил конопли, и сознание у меня просветилось, радость появилась… И сейчас в таких сложных состояниях я, бывает, нет-нет да закурю. Братья узнали и сказали, что в Завете есть такие строки, что курящий не должен быть в единой Семье. Я сказал, что единая Семья и группа последователей – это не одно и то же. Я хотел спросить, не мешает ли это курение или употребление конопли?»

«Мешает, мешает. Это не ты преодолеваешь слабость. То есть преодолеваешь это с помощью вот таких средств, которые никак не способствуют развитию. Поэтому лучше не пользоваться.

Ведь задачи, которые перед вами ставятся, преодолеть должен сам человек, своими собственными усилиями, с помощью своего мышления, где он, попадая в трудную ситуацию, ищет, как ему правильно отреагировать на что-то, чтобы это перестало ему мешать, чтоб он смог идти дальше.

Ты должен этот путь найти внутри, иначе не развивается эта твоя часть, которая пасует перед ситуацией. Твоё естество, вот эта ячеечка, которая за это может отвечать, не развивается. Ты её сразу глушишь опять, она опять выключается и перестаёт реагировать, перестаёт подавать сигнал, который призван тебя подтолкнуть к работе. У тебя и работать необходимость отпадает. Но эта неразвитая часть остаётся внутри. Поэтому лучше этим не пользоваться, это не поможет.

Одно дело, если ты настолько слаб и попал в ситуацию, где чувствуешь: ну всё, сейчас не покуришь, не успокоишься – просто схватишь топор и пойдёшь «наколешь дров» (так, смягчаю). Тогда ладно. Прибег – ну прибег так прибег. Ну, слабость твоя такая, и ты, во избежание какого-то большего горя, трагедии, просто таким вот образом себя успокоил. Ну ладно, допустимо, если такая экстремальная ситуация.

Но если она не такая экстремальная, то лучше искать в себе силы, искать пути, каким образом ты смог бы справиться с этим обстоятельством, как тогда на это надо правильно посмотреть.

Ведь то, что у вас происходит в коллективе, в том или ином, где вы пробуете обсуждать что-то, приходя к единому пониманию, – не у тебя у одного закипит голова. И у тех, у кого не кипит, – может быть, там уже всё выкипело, ничего нет, поэтому они, может быть, проще к этому относятся уже.

Поэтому, может быть, это хорошая характеристика, что у тебя кипит. Значит, есть чему кипеть. Так что, видишь, ты, может быть, даже в выигрыше находишься. Но тебе надо так сделать теперь, чтоб не выкипело всё это там, не засушилось. Тогда ты должен уже посмотреть, как тебе научиться правильно реагировать на то, что ты слышишь, видишь, так, чтобы удержать себя в нормальном равновесии.

Но это прежде всего обстоятельство, где вы учитесь воспринимать ближних такими, какие они есть, вы позволяете им мыслить так, как они пока могут это делать. Ведь они же по-другому не могут. Они могут пока рассуждать абсурдно на какие-то темы, высказывать какие-то глупости.

Помните (наверное, уже со школьной скамьи), у Маяковского есть стихи «Прозаседавшиеся»? Это пытался он высмеять ситуацию аналогичную, в которую вы попадаете.

То есть начиналось новое время, все пытались по-революционному мыслить, все такие коммунисты начинающие. А как? Опыта нет никакого. И начинают мыслить, простые люди начинают мыслить о том, о чём никогда не мыслили. И естественно, они будут всякую ерунду там городить. Они могут говорить примитивно, подолгу, увлечённо, ни о чём, где в конце можно сказать: «Ну, к чему пришли?» А уже и забыли, о чём начинали говорить. Такое вполне естественно.

И нужно время, когда вы воспитываетесь в этом, вы учитесь мыслить, вы учитесь находить нужные образы. Но вы учитесь, и нужны годы, десятилетия. Где, может быть, не вы, а уже молодёжь, дети ваши начнут попадать на ваши собрания и начнут присматриваться к глупости, которую городят взрослые, и начнут лавировать, находить что-то поинтересней уже, чем вы могли найти, и начнут составлять уже более интересные образы и мысли.

И вот так, потихонечку, шаг за шагом, всё придёт к тому, что вы будете уже правильно размышлять, а не будете так много времени тратить на разные суждения ни о чём. Но пока это неизбежность. Вот к этому надо отнестись благосклонно.

И попробуй разрешить: ну, пока не могут по-другому размышлять, пока они будут горячо отстаивать то, что вполне может быть неправильным. Но если они горячо отстаивают, ты должен, значит, понимать, естественно, и верить в то, что это их благие побуждения. Они ведь хотят как можно лучше, но пока могут как всегда. И накладка за накладкой в этом случае неизбежны.

Вот это надо уметь потерпеть, не принимать очень близко к сердцу. Потому что таким образом ты требуешь от них идеальных проявлений, чтоб если уж они сели размышлять, то размышляли на высшем уровне, быстро, мгновенно оценивали ситуацию логично и находили наилучшее решение, особо не тратя на это время. Но они ж не смогут.

Поэтому переживать ты можешь в этой ситуации только в одном случае – когда ты от них это ждёшь. Перестань ждать, позволь им ошибиться, понимая, что они могут ещё годы так рассуждать. Но это не плохо, это всё-таки попытка идти, и это нормально.

Если вы идёте, вы пройдёте. То есть дорогу осилит идущий. Если вы идёте, вы пройдёте. Главное, чтоб вы не стояли. А обвинить вас в том, что вы стоите, вот так мусоля те или иные темы, нельзя. Вы мыслите, вы всё равно меняетесь. Пусть, может быть, не так заметно для кого-то, но вы меняетесь. И это важно.

И то, что вы по-прежнему будете с каждым новым разом видеть как примитивное, на самом деле примитивным уже далеко не будет. Вы просто меняетесь все, переходите в своём мышлении на всё более высокий уровень. Но вы же все вместе переходите, и вы по-прежнему что-то будете видеть как примитивное, потому что и ваши требования будут повышаться внутри, вы не будете замечать даже, насколько вы действительно изменились по отношению к тому, что делали раньше, вначале. Вы все вместе идёте.

Это можно будет заметить со стороны, когда кто-то пришёл на ваше собрание, запомнил, как оно происходит, и ушёл, уехал куда-то. Приехал через год-два – опять на такое же собрание. Вот он увидит разницу. Вы, находясь постоянно в этом режиме, можете эту разницу не увидеть.

Поэтому не смущайтесь. Всё нормально. Просто снисходительней позволяйте ближним ошибаться и не требуйте от них другого».

«Хорошо, спасибо. У меня есть ещё один вопрос. У нас в деревне есть деревенский колокол, который созывает на молитву. Меня сейчас вывели из группы, но у меня есть огромное желание присоединиться к этому таинству. Это не будет противоречить Истине, если я попрошу тоже звонить в этот колокол, созывая на молитву?»

«Да противоречить не будет. Всякий искренне устремлённый, конечно, имеет право это делать.

Просто главное, чтобы ты умел себя взять в руки и шёл по пути правильному. Чтоб не просто осознанно позволял себе делать ошибки, а потом искал какие-то отдушины духовного удовлетворения, говорил себе: «Ну вот, у меня есть такая замечательная возможность: я позвонил – и хорошо на душе», потом пошёл и опять же сознательно сделал то, что недопустимо делать верующему.

Вот в таком случае не хотелось бы позволять человеку делать такой шаг, потому что он не всегда может быть во благо. Как правило, может даже не во благо для него быть. Чтоб хоть какая-то такая форма строгости была перед вами, чтоб вы мобилизовали себя в этом случае.

Поэтому, если хочешь, ну так пожалуйста. Но тогда и следи за собой. Пожалуйста. Эта возможность не будет забираться. То есть тогда уже во имя того, что ты действительно хочешь и считаешь для себя священным, ты и потрудись, чтоб это заслуженно у тебя было, чтоб это действительно было твоё, тобой достигнутое, а не просто тебе дали, как больному человеку: “Ну, позвони, маленький. Не плачь! Лишь бы не плакал – на, позвони”».

«Хорошо, спасибо. Я всё понял».

«У мамы с дочкой конфликтная ситуация, и они просят меня помочь разобраться. А я вижу, что в этой ситуации обе стороны неправы. И при дочери давать маме подсказки или говорить о её неправоте мне до сих пор казалось неуместным. В последнее время я в этом засомневался, потому что дочери уже больше пятнадцати лет. Смущает то, что если я маме делаю подсказки при дочери, то в последующих ситуациях она склонна сказать: «Вот смотри, она же всегда делает неправильно, а я всё правильно». Как мне здесь правильней поступить? Либо мне им предложить попробовать самим разобраться, потому что мне сложно?»

«Нет, если тебя просят в этом поучаствовать, то нормально в этом случае так вот подсказывать, как ты сейчас затронул».

«Мама в основном инициатор помощи, она говорит: «Смотри, она не послушалась». Обе рассказывают мне эту ситуацию, и я вижу, что там маме нужно подсказать. А для дочери я вижу это определённым соблазном, который подталкивает её потом поучать маму».

«Ну, ничего. Если она права будет действительно в своём понимании, и маме может дать подсказку».

«Такое возможно?»

«Ну а как же? Тогда, получается, что это за мама, если не умеет учиться у дочки? Это тоже не очень так интересно и хорошо. Если дочка, получается, права, а мама что, должна из принципа не согласиться, потому что дочка слишком маленькая, её нельзя слушать? Но это будет неразумное суждение.

Если дочка говорит: «Вот видишь, она же всегда неправа» (как ты сейчас успел упомянуть), то ты можешь поправить: «Почему всегда? В данном конкретном случае действительно оказалась неправа. Но тогда ты должна отнестись к этому вот так, вот так… у тебя есть возможность ей дать подсказку. Да, может быть, мама и неправа, но ты должна понять её состояние, её настроение, её отношение к тебе».

То есть ты можешь какие-то другие струны затронуть и дать ей подсказку, чтоб она правильно маму воспринимала, не считала, что мама во всём неправа.

Мама может быть ещё и неправа оттого, что слишком, может быть, какое-то переживание над ней довлеет, переживание за дочку, за детей своих. У мамы тоже может это само переживание немножко искривить мышление и к каким-то крайностям привести, которые могут быть ошибочны. Но эти крайности можно оправдать, они всё-таки связаны с переживанием за ребёнка.

Но тем не менее всё равно надо учиться мыслить правильно и не зависеть настолько от своих переживаний, чтоб допускать опрометчивые решения, суждения».

«Учитель, правильно ли такое понимание, что верующий человек должен стремиться так владеть собой, чтобы у окружающих всегда создавалось впечатление, что он рад общению, независимо от внутреннего состояния?»

«Рад чему?»

«Общению с окружающими».

«Нет. Тут под словом «общение» очень многое подразумевается. Кто-то может ошибаться, что-то пытаясь рассказывать и увлекаясь своими рассуждениями, где сами рассуждения могут быть неуместны и только мешать другому человеку. И тут просто восхвалять его, радоваться, чтоб впечатление создавать, что ты прекрасный слушатель… Но тогда будь готов вообще слушать и днём и ночью, и при этом ещё улыбаться. Хоть ты и спишь, пробуй открывать глаза, чтоб показать человеку, что ты всё-таки не спишь, не расстраивать его своим невниманием и слушать. Это будет большой проблемой.

Порой надо что-то остановить, если видишь неуместным, ненужным, пустым».

«А если внутреннее напряжение причиной является?»

«Тут мы уже говорили. Внутреннее напряжение бывает по-разному: либо правильное на неправильное реагирует, либо неправильное на правильное реагирует. Это всё напряжение».

«Произошло трагическое событие – погибло животное. И люди начали подходить по очереди, хотя все знали, что с ним произошло, но стали подробно снова расспрашивать. Я говорю: “Я не могу на эту тему говорить”».

«Ну, так и можешь сказать, да: “Мне больно на эту тему подробно рассказывать. Просто вот так случилось – погибло”».

«Это не будет слабостью?»

«Нормально. А что тут такого?»

«Это не слабость для верующего человека?»

«Так сказать?»

«Да».

«Нет, не слабость. Это же действительно не нужно.

Либо подходит человек, которому очень важно знать детали, и ты видишь, что ему важно знать, но тебе больно говорить. Вот в этом случае лучше проговорить, хоть тебе и больно, потому что ты знаешь, что это нужно человеку, это будет для него полезно. И если ты скажешь: «Нет, не хочу, мне трудно» – вот это будет слабостью.

А если на самом деле не требуется такая детальность, тогда вполне можешь и остановить».

«Спасибо».

«Есть выражение: «Женщина служит мужчине, а мужчина служит Богу». Что значит «мужчина служит Богу»? Служит делу, которое он выбрал?»

«Лучше не обобщать так темы, а то ты опять спрашиваешь целую какую-то лекцию, чтоб Я какими-то обобщениями выразил эту тему. Лучше опять в дела перейти: что именно? в каких делах ты смущаешься, будет ли это служением нормальным мужчины?»

«Если я, например, работаю на своём участке, на своём огороде, это есть служение?»

«Это допустимо, это нужное дело. Вы же кушаете, значит, вы должны вырастить урожай. То есть это жизненно важное действие.

Но если вы просто кормите тело, то сказать, что это нужно Богу, что это служение Богу, нельзя. Если вы кормите тело для того, чтобы выразить потом творчество своё, тогда можно сказать, что, конечно, это служение Богу тоже. Ведь это нечто вспомогательное, что позволяет вам лучше потом творчески выражать своё умение, поэзию своей души претворять во что-то видимое, слышимое, облагораживающее окружающее пространство».

«Понятно. То есть я понимаю, что если я что-то делаю ближнему, то это однозначно не для себя».

«Да, ближнему – да. Если ты видишь, что он нуждается в помощи, да. Это уже духовная работа, праведный путь».

«Но как тогда быть с таким моментом, что то, что я делаю для ближних в течение рабочего дня (не у себя лично на участке), – это всё равно я у себя вроде делаю? Это же моя Семья, мой Город. И тогда считается, что это я самому себе делаю?»

«Не понял, не понял».

«Если единая Семья – это всё равно моя Семья, это всё равно я сам, это мои ближние, мои родные».

«Да».

«И если я им делаю, то тогда получается, что я для себя делаю».

«Да, тогда это нормально. Это не себе. Так нельзя сказать однозначно – себе. Но и себе тоже. Но это как раз то, что и требуется, то, что правильно, то, что допустимо. Когда вы друг другу служите, у вас всё есть.

Это как загадка своеобразная. Сидят люди за столом, и всё сделано так, что ложкой нельзя достать до своего рта. И пищи полно: кушайте, друзья! И вот все и так, и так… и поесть не могут никак. Начнут друг друга кормить – поедят. Это себе нельзя ложкой достать, а другому-то можно достать!

И вот вы, когда все друг другу делаете, всё имеете. Вы будете сыты. Если только какая-то часть других кормит, а другая часть по-прежнему старается себя накормить, тогда те, кто кормит, останутся голодными».

«Да, есть такое».

«Так мы же говорим о построении общества, где все верующие, а не где есть часть верующих, у которых дилемма такая – как же тоже не оказаться голодными. Вроде бы надо стремиться других кормить, а как же самому всё-таки тоже покушать найти какую-то возможность, потому что другие-то – им до лампочки, поели вы или нет, им главное, чтоб их кормили и они себя покормили.

Пока таких людей много, это будет, конечно, проблема – вам решать полноценно эту задачу. Поэтому надо будет где-то успевать и себе ещё вырастить, потому что очень важно, чтоб ваш организм, как инструмент, был в норме и мог всё-таки по-прежнему продолжать оказывать помощь».

«А вот Ты как-то говорил, что когда человек делает кому-то бескорыстно, не прося платы, то Гармония в десять раз больше даст. Мне непонятно тогда, как это внутри Семьи действует».

«Да это так, условно, в десять раз. Это чисто условно. Но ты не относись к Гармонии как к складу материальных ценностей, где придёт время – тебе выдадут: «Что ты там отдал? А-а, вон там кружечку овса отсыпал. Ну, на тебе десять кружечек овёсика такого».

Нет, у тебя в душе появится этот овёс. Но если тебя он интересует, то вперёд. Если всё-таки нет, посматриваешь на карман другой, тогда, конечно, тут Гармонии сложно будет возвращать.

Гармония всё, что материальное может вам вернуть, может это сделать руками ваших ближних. То есть нельзя из Вселенной сразу отсыпать овса, принести молоток, инструменты… Если вам должен кто-то их вернуть, то должен тот, кто умеет их сделать или где-то их возьмёт, но он должен сделанное руками ближних взять и принести.

А если этого не стремятся сделать, то, при всём желании от Вселенной вам помочь, это нельзя будет вам дать, потому что это перестали делать люди сами».

«Нормально ли будет обратиться к другу, который находится в деревне, и попросить, чтобы он сделал какой-то инструмент, тяпку, например, если я вижу, что в Городе нет такой возможности?»

«Нормально, нормально. Спроси».

«То есть не будет это подходить под определение, что просящий помощи в ней не нуждается?»

«Как ты рассказал, так допустимо».

«Спасибо».

«Всё, хватит. А то упомянутое выражение про выкипание может сработать, солнце у нас хорошее. Мне хочется, чтоб у вас было чему ещё кипеть дальше.

Желаю вам счастья. До встречи».