Глава 34

 октябре и ноябре в Небесной Обители продолжались встречи Учителя с Семьями деревень. Если ранее Семьи деревень приходили на встречу с Учителем в установленной повторяющейся последовательности, то с ноября месяца по подсказке Учителя эти встречи стали происходить по заявкам самих Семей деревень, готовых подняться к Учителю и имеющих вопросы к Нему.

Ноябрьские мгновения встреч Учителя с жаровской и имисской Семьями.

«Во время разбора ситуации по нарушению (неисполнение решения Семьи) брат признает свою ошибку, проговаривает, что у него есть разумное осознание, что была сделана ошибка, есть образ, как надо было сделать правильно, есть готовность постараться никогда более не повторять этой ошибки, но заканчивает все это такой фразой: «Но чувственного покаяния у меня нет». И как должна Семья дальше голосовать за искренность покаяния?»

«Что такое чувственное покаяние? Если проговаривается какая-то фраза, ее надо сделать видимой, чтобы как-то больше объяснений поступило в попытке обрисовать.

Если нет чувственного покаяния, то он внутри не признает ошибку? Или что такое «нет чувственного покаяния»? Он понимает, что сделал неправильно?»

«Он понимает, что сделал неправильно».

«Ну и ладно, достаточно. Не надо ждать, чтобы в душе рыдания начались, они не у каждого могут начаться.

Притом, если вам донесли какие-то фразы, которые показывают вам вашу собственную ошибку, трудно сразу в рыдания броситься, если внутренне вы вообще не дозрели до понимания этой ошибки. Вы только воспринимаете ее как информационное поле какое-то, чисто сознанием, а внутренне еще к этому не дозрели.

Стыд бывает только там, где чувственно вы способны действительно переживать какое-то явление.

И сколько бы Я сейчас ни говорил, что это неправильно, вы можете только на сознании принять: «Да, наверное, так не надо. Все, мы поняли, мы услышали подсказку». Но внутри-то стыда не возникнет. Его нет, чувственный мир не скорректирован на этой области.

Вот так и здесь. Если мы говорим человеку какие-то ошибки, которые внутренне он не способен чувствовать, он пока их сравнивает с какими-то эталонами, законами Истины, определениями четкими. Он говорит: «Ага, в этом сравнении вижу, что тут неправильно поступил».

Но внутри у него нет соответствия. Он признал, он старается на это равняться, но внутри плача не будет, стыда не будет у него. Он не дозрел.

Но однажды, все более утончаясь, он будет вспоминать и думать: «Ой, какой же я, оказывается, грубиян был, даже стыдно вспоминать». Но это однажды будет.

А сейчас он старается признать: «Да, я признаю, я понимаю, что это неправильно, я, конечно же, так больше делать не буду». Вообще, если так человек говорит, то уже смотрите на то, насколько он убежденно это старается говорить».

«Противоречит ли Истине, если кто-то из взрослых проверит в случае пропажи вещей или денег вещи подростка одиннадцати лет в его отсутствие? Мальчик склонен брать без спроса, особенно деньги».

«Возможно такое. Если видите, что склонность есть, то пробовать контролировать — это нормально.

Если причины нет, а вы пробуете контролировать дальше, тогда это уже ваш недостаток. Но если пока еще не оправдалась ситуация, еще пока видите, что есть такая наклонность, то пробовать проконтролировать — это нормально, ничего».

«А как лучше поступить, если пропавшие деньги обнаружены в вещах подростка, а он отказывается, говорит, что не брал?»

«Все, он виновный. В его вещах это есть, он виновный. Некоторые схемы должны быть простые. Если вы так к ним не отнесетесь, то тогда вы не сможете никогда его уличить.

На все можно дать ответ. А почему в кармане оказалось? «А я не клал туда». В руках? «А я и не думал. Просто шел, смотрел в сторону, взял. А я даже не знал, что я взял, оказывается, деньги чьи-то». Тут можно придумывать бесконечно».

«А можно усилить чувство вины в нем назидательным тоном, говорить: «Так нельзя делать, ты поступил нехорошо, за это мы тебя накажем»? Это нормальное действие или лучше как-то обыгрывать?»

«Как?»

«А вот как?»

«Наказывать можно, воспитывать можно. А как вы сумеете, это зависит от вашей мудрости. Как вы придумаете фразы. Здесь нельзя дать какую-то одну фразу, чтобы вы все пользовались ею в разных случаях жизни.

Тут всегда надо почувствовать, посмотреть, что вы приведете в противовес пониманию мальчика.

Допустим, случится ситуация — у него что-то украли, что-то пропало. Вы уже можете использовать ситуацию: «А что ты расстраиваешься? Ты же считал, что это нормально — брать у кого-то. Значит, у тебя взяли, все отлично, значит, тогда и не надо расстраиваться».

Нужно какие-то моменты такие простые искать. Но это будет зависеть от вашего умения сориентироваться в той или иной ситуации и интересные доводы какие-нибудь привести.

Но возможна в качестве воспитания и строгость, которая связана с ремнем. Но как вы будете использовать, в какой момент, каким образом, это уже надо смотреть по обстоятельствам».

«В Семье помогающим определен трехчасовой рабочий день. Я предложил сократить одному из братьев участие в труде Семьи, мотивируя тем, что у брата неверующая жена и возможны проблемы в природной семье».

«Возможны? Нет, так нельзя предлагать. Предлагают на основе уже каких-то изменений, а не предположительных изменений.

Тем более какая-то трудность неизбежно может быть. Как можно предположить? Если в доме неверующий человек, но если он во всем будет согласен с верующим человеком, так он тогда такой же верующий.

А если он все-таки остается на своих позициях, значит, во многом в чем-то у них будет несогласие, это будет вызывать напряжение.

Но это не значит, что ему в свою очередь никуда не надо стремиться, чтобы быть с вами, потому что это будет напрягать неверующую жену».

«Есть ли мое возвышение над дочерью, если я проговариваю ей такие фразы: «Пока я хозяйка в доме, поэтому я решаю, что и как организовать в работе по дому и по хозяйству. Когда будешь хозяйкой в своем доме, будешь там выстраивать правила, как увидишь нужным». Правильны ли вообще эти упоминания?»

«Ну, смотря как ты их делаешь. Так-то упоминания разумны. В зависимости от того, в каких условиях, с каким эмоциональным напором они высказываются, это может разный иметь эффект.

Если ты просто что-то напоминаешь человеку, это одно дело. Другое дело, каждый день ты стараешься это вдалбливать или защищаешься только этими фразами все время, пытаешься как-то отгородиться от ее эмоциональных проявлений, которые тебе не нравятся. Но это уже другое будет совсем.

В самих словах нарушения никакого нет. Просто в зависимости от того, как ты их применяешь, в каком случае, там может быть и нарушение. Но сейчас в вопросе не звучит упоминание того, что нужно оценить».

«Если она, допустим, отказывается делать какую-то работу по дому, говорит, что она не видит, что это нужно делать. А я ей объясняю, что это нужно делать, что я вижу, что это нужно делать».

«Этого достаточно, продолжать что-то про хозяйку уже нет смысла. Ты говоришь: нужно, я вижу, что это надо, поэтому вперед».

«Могу ли я отказаться отвечать на уточняющие вопросы сестры, если у меня от разговора складывается ощущение допроса, так как вопросы задаются в резкой форме, обрывая попытку ответить указанием, каким образом мне нужно на них отвечать».

«Тогда можно остановиться, сказать: «Ладно, до встречи», — улыбнись и иди. „В другой раз, — скажи, — поговорим“».

«Я предложила сестре поговорить в присутствии кого-то еще».

«Можно так, чтобы кто-то ведущим был».

«Может ли единая Семья использовать для развития столярного производства мастерскую и оборудование (станок), которые предоставляет брат помогающий, или Семье нужно строить свою мастерскую? Жена помогающего на данный момент не готова быть в единой Семье».

«Это возможно, но если у вас другого пути нет и вы с помощью этого хотя бы сделаете первые шаги, а потом приобретете станок уже свой.

Если вы рассчитываете не приобретать станок, а просто строить производство на основе этого станка, вот здесь уже будет заложена опасность.

И все будет зависеть от того, какова стабильность в той семье, как будет человек себя вести, как он чувствовать будет, не обидится ли на вас и в самый неудобный момент не заставит ли вас покинуть его помещение. Тут начинает ненормальная зависимость возникать.

Если хороший порыв у человека, он хочет что-то вам предоставить, у вас действительно есть возможность на этой основе хорошо потрудиться — пожалуйста.

Но вы должны учитывать вот эту ситуацию, насколько вы готовы в любой момент уже не опираться на это, а на что-то другое опереться.

Либо у вас все только на это ставится? Ну, тогда тут можно здорово сломаться.

Если вы предполагаете, что это временное использование, и вы все силы будете прилагать параллельно, чтобы аналогичный станок у вас уже свой появился, можно так пробовать, но чтобы обязательно был свой впоследствии».

Отвечая на вопрос о моделировании ситуации, Учитель сказал: «Если моделировать ситуацию, это позволяет вам быстрее сориентироваться на уровне сознания в поиске необходимого решения: что надо сделать, как правильно надо сказать слова. Промоделировав, ты можешь найти, а какие слова ты должен говорить, если тебе скажет этот человек вот такие-то слова. Какие лучше сказать? Если заранее моделируешь, только стоит этой ситуации возникнуть, у тебя больше шансов быстрей найти нужные слова.

Если моделирования не было, человек может сбиться и опять в свою колею попасть, начнет городить всякие глупости.

Но если ты чувственно негативно отреагируешь на что-то, к чему ты еще пока неправильно внутри расположен, сам процесс моделирования не изменит этого. Чувственная реакция будет та же самая, которую тебе присуще делать.

Через моделирование человек не может развиваться. Он только готовит почву, он только подготавливает какие-то варианты, на которые можно правильно в этот момент опереться.

И если он это хорошо подготовил, то, как только ситуация возникает, у него быстрее вспоминаются слова, которые он уже заранее осмыслил в хорошем состоянии. И тогда ему легче за эти слова держаться.

Его внутри начинает мотать, но он помнит, что он нашел эти слова, он должен за них держаться.

Хотя, как только начинает мотать, ему уже эти слова не нравятся, ему уже их не хочется говорить, хочется сказать что-то присущее.

Но надо зацепиться, не отпустить эти слова, которые раньше нашел как правильные в ответ.

Вот это уже то, за что ты держишься, то, что ты стараешься сказать правильно, вот это уже меняет внутренний мир, потихонечку начинает шлифовать его. Тебя несет на что-то привычное, а ты не отпускаешь, держишься, и чувственный мир начинает перестраиваться.

Как будто корабль летел, летел под парусами, а ты резко паруса повернул. И тут же он сразу никак не повернет. Он крен даст, все захрустит, заскрипит, наклонится, но начнет потихоньку поворачиваться в соответствии с тем, как ты ставишь паруса.

Но скрип будет сильный. Если неожиданно повернуть, тем более еще сильно надо повернуть куда-то, крен будет такой, что может слететь с палубы все.

Тут, конечно, надо быть внимательным. Главное, четко держать позицию правильную, не отпускать ее. Вот в этом у вас сейчас самая главная учеба.

Конечно, важно производство ставить, материальную базу, но и не забывайте о главном. Вы проигрываете в главном, эмоционально вы неправильно друг друга воспринимаете.

Вы должны сосредоточиться на главной задаче — учиться любить друг друга, учиться принимать друг друга такими, какие вы есть, не судить друг друга. Это же главные стороны.

У вас, как по маслу, проскальзывает эта задача, и вы падаете, шлепаетесь. Носы разбитые каждый день, в элементарных каких-то мелочах.

А надо как раз на этом сосредоточиться суметь, не выпустить никогда. Если это будет решаться, тогда все остальное построится. Единство, производство — все будет.

Если не будет вот эта духовная сторона правильно выстраиваться, вы не построите единства, Семьи Единой не будет. Ее не может быть в принципе при таких условиях.

Семью Единую нельзя построить на хороших производствах, она строится на хороших сердцах.

А если есть сердца хорошие, Семья соединится, производство будет неизбежно. Если люди есть, люди творящие, они обязательно что-нибудь сотворят.

А если людей хороших нет, а есть просто умеющие что-то делать, то можно что-то поделать, но задача, которую здесь вы обрели, не будет исполнена.

Все растворится в том, что вокруг происходит. Будет здесь то же самое, что и вокруг, новое не построить.

Поэтому смотрите за собой, когда вы ругаетесь. И внимательными будьте, ловите себя быстрее. Не торопитесь друг другу сказать то, что может кого-то обидеть. Запретите себе говорить то, что может расстроить ближнего.

Подумайте сначала, прежде чем сказать. Обдумайте, насколько действительно потребуется сказать то, что вам захотелось сказать. А надо ли?

Задачу поставьте себе простую такую игровую. Раз, ситуация, кто-то с вами разговаривает, вам захотелось какие-то ему выражения сказать. А потом спросите себя: а эти выражения, которые вы хотите сказать, ему приятно будет услышать?

Если неприятно, тогда переспросите себя: а нужно ли действительно говорить то, что будет неприятно услышать человеку?

Попробуйте уменьшить в несколько раз свои высказывания, которые приносят боль ближнему, где он пугается, не успевает сориентироваться, начинает защищаться, а значит, начинает агрессивно вам отвечать. Не создавайте ему условия такие, говорите хорошие слова.

И если уж захотелось сказать, что действительно из Семьи придется выйти, тогда это должно быть как-то аргументировано. Тогда действительно должно быть что-то уже рассмотрено настолько, что остается как итог подвести: придется уйти из Семьи.

Но зачем торопиться заранее говорить: «Мы тогда из Семьи выведем»? Может быть, он еще и не сделал то, за что надо вывести из Семьи. Но, проговорив фразу, вы его пугаете.

Он и так не научился доверять вам, а вы пугаете его. Он и так не верил, что его могут любить, а вы сразу доказываете ему, что вы и любить-то не умеете его, и не собираетесь любить.

Как же он будет открываться перед вами? Он и будет воспринимать вас как соперников в глубине себя, ему будет трудно перестраивать себя, доверять вам. А раз не будет доверять, он точно так же будет вас ущемлять.

Вы же в свою очередь, пугаясь того, что он вас ущемил, начнете защищаться, делать ту же самую ошибку. Вы будете убеждены, что вас тоже никто не любит, и вы проиграли войну. И бесы вас одолеют».

«Я почувствовала, что от сестры ко мне как бы чувственное неприятие идет. Я подошла, стала уточнять, и, оказывается, она обиделась на меня, а я вообще не увидела момента, где я принесла ей боль».

«Если ты спросила, это хорошо.

Ты можешь подойти и спросить, чем же ты могла ущемить, почему у тебя ощущение такое, что как будто бы твое присутствие вызывает у человека какое-то напряжение.

Ты просто просишь добродушно, искренне помочь тебе. Если действительно что-то есть, ты очень хотела бы услышать, что именно, чтобы осмыслить сейчас, как лучше поступать. Это нормальная беседа.

Такие вопросы следовало бы чаще вам друг другу задавать. Вы были бы более открытыми, ближе друг к другу».

«Учитель, скажи, пожалуйста, если, например, женщине делаешь комплимент о внешней красоте, то здесь можно уточнять детали: красивые глаза, волосы и так далее?»

«Нет, не обязательно. Ее вряд ли будет смущать, если просто ты скажешь: «Ты красивая». Вряд ли она задумается: «А что он имел в виду? Что именно красивое?» — и ходит озадаченная. Нет, она спокойно, замечательно воспримет и улыбнется, ей будет приятно. Но если ей захочется что-то уточнить, тогда она переспросит сама.

Не так важно сразу сказать: «Ты знаешь, а у тебя красивые глаза». Тогда можно тоже напрячь. Скажет: «А уши, значит, у меня не красивые? А вдруг он сказал, потому что все безобразно, только одни глаза красивые?» Если страхов полно, то тут уже угодить сложно будет тебе».

«У меня в миру осталась бывшая жена, с которой я развелся четыре года назад, и я стараюсь, если с любовью не могу думать, вообще не вспоминать о ней.

Но иногда у меня периодически возникают непонятного происхождения наплывы какой-то обиды на нее, притом ни с чем не связанные, ничем не спровоцированные, и я не в состоянии сам себя даже удержать от этого».

«Нет, так удержать не получится. Если у тебя склонность такая есть внутри рождать эти обиды, они будут всплывать. Твоя задача, когда обиды выходят, с ними работать. Вот главная задача.

Когда они начинают возникать, ты уже можешь проанализировать, а что именно может тебя смущать. Ничего не можешь конкретно увидеть — просто учись прощать, просто учись рассматривать в ней то положительное, что в состоянии ты видеть, учись видеть ее в положительном свете.

И если что-то у вас не получилось, так это очень важно, что не получилось, это тоже для нее благо и для тебя благо случилось. Тут обижаться совсем не на что, потому что это нужные происходят события.

То, что человек должен найти, этого его лишить невозможно. Он должен будет обязательно это найти. То, что у вас происходит, эти события вполне логичные, по законам Гармонии они нормальные.

А вот учиться простить, конечно же, очень важно, простить и видеть в положительном свете ближнего.

Когда его видишь в положительном свете, на него не обижаешься. Обижаешься, когда что-то видишь в нем как вину. Он — виновник. Только на виновника возникает обида.

Но хорошо бы, конечно, было внимательнее просмотреть вот этот момент, чтобы в себе все-таки выделить: а что именно тебе кажется в ней негативным, в чем она может быть виновата?